Короб был выполнен из полированного дерева и украшен затейливой росписью, в которой кое-где проблескивали серебряные пластинки.

Леди Фэйр закрыла глаза, надеясь, что короб исчезнет. И открыла глаза. Короб остался на месте.

Она чувствовала тонкий аромат сандала, почти перебивший масляную вонь, и слышала доносившееся изнутри жужжание.

Лакей протянул поднос с конвертом и ножом для бумаг. Но лорд Фэйр перехватил послание. Разорвав конверт, он вытряхнул тонкий листок и пробежал взглядом по тексту, после чего молча передал Джорджианне.

"Умоляю простить меня за назойливость, однако же предвижу, что иного шанса написать Вам у меня не будет. Вы, верно, знаете, что в этой жизни все порой складывается совершенно не так, как оно виделось прежде. И что мечту разбить проще, чем фарфоровое блюдо.

Я благодарна Господу за встречу с Вами, каковая подарила мне передышку и надежду. И даже теперь, когда стало понятно, что надежда сия — обман, я с величайшей признательностью вспоминаю Ваши мудрые советы и Вашу заботу.

И с тем смею потревожить Вас напоминанием о просьбе и данном Вами обещании, которое Вы, полагаю, сдержите или постараетесь сдержать.

В коробке находится одна из кукол, сделанных Дорианом фон Хоцвальдом. Нужен лишь взгляд, чтобы убедиться, сколь совершенно это творение…"

— Занятно. Весьма занятно, — сказал лорд Фэйр, разглядывая короб.

Прижавшись ухом, он постучал в стенку, затем повторил маневр с другой стороны и, присев на корточки, поскреб лак.

— Более чем занятно.

Джорджианна пожала плечами и вернулась к письму.

"…и потому мне так важно исполнить последнее желание Дориана. Пусть оно станет и моим, ибо отныне мне нечего больше желать и не к чему стремиться.

Пусть не пугают Вас сии строки, ибо я не мыслю лишить себя жизни, но чаю лишь покинуть Королевство и найти тихое укрытие в…"

— Глупая девчонка! — не сдержалась Джорджианна. — Ей замуж надо, а не в укрытие. В укрытие — всегда успеется.

Лорд Фэйр рассеянно кивнул и, взявшись за шелковую петлю, что выступала из центра коробки, потянул. Раздался легкий щелчок, и узорчатая панель отошла в сторону.

— Анна, тебе лучше выйти.

Ну уж нет! В конце концов, это послано ей, а не Фэйру, и потому Джорджианна имеет полное право хотя бы взглянуть на это чудо механики.

Жужжание усилилось, к нему добавился неприятный, щелкающий звук, а из коробки, изнутри обитой белым бархатом и оттого неприятно напоминающей гроб, вышла кукла.

И Джорджианна не сдержала вздох восхищения.

— Она чудесна! — перебила леди Фэйр и, вытянув руки, сказала: — Иди сюда, дорогая.

И кукла шагнула навстречу.

На фарфоровом личике ее застыла улыбка, щеки сияли рисованным румянцем, кудряшки подпрыгивали в такт неловким шагам.