О Боже! Джордж придет в ярость, если узнает об этом разговоре…

— И смею заверить, что на сей раз в интересах короны будет мне помочь. Тот, кого я ищу, опасен. Он умен, если не сказать — гениален. Он зол. И он одержим желанием уничтожить монархию (ага). И пусть я согласна, что наивысшей формой общественной организации является Республика, но методы его могут спровоцировать войну, каковая повредит Франции. Следовательно, мой долг его остановить.

— А я здесь при чем?

— Возможно, я снова ошиблась, но… просто выслушайте. Вы вряд ли знаете, что сейчас моя родина находится в сложнейшем положении.

Слишком много вокруг тех, кому не по нраву наш уклад жизни. И пытаясь выжить, мы создаем оружие. Кровью за кровь!

Ее крик потонул в пыльных глубинах склада, лишь громко завозились крысы.

— Народ имеет право восстать против угнетателей. И право защитить обретенную свободу. Мы не агрессоры, каковыми нас пытаются выставить, но лишь скромные труженики на ниве Свободы и Равенства. И мы рады принять тех, кому близки наши идеи. Как приняли и его.

— Кого? — уточнила Джорджианна, потому как окончательно перестала понимать что-либо.

— О, мне не известно его настоящее имя. Эта история началась четыре года тому, когда один из наших агентов написал о талантливом юноше. Механик. Изобретатель. Возможно, один из тех гениев, что рождаются раз в столетие. Агент переслал и некоторые чертежи. Признаться, они поставили в тупик наших специалистов. И тогда было принято решение, которое… которое принесло нам многие выгоды, но может принести и многие проблемы. Их я и пытаюсь предотвратить.

Крысы все не успокаивались.

— Он был одержим. Две страсти — к науке и к женщине — терзали его душу.

Работая сутками, созидая вещи невозможные, он думал лишь о возвращении. Он продавал нам свои изобретения, свой талант, голову и руки, взамен собирая золото, чтобы кинуть его к ногам той, которая не желала связывать жизнь с бедняком.

Какая милая, трагичная история. Она почти искупает неудобства, испытываемые Джорджианной.

— Но около двух лет тому он получил письмо, после прочтения которого впал в неистовство. О, я помню разгромленную лабораторию, разрушенный… механизм. И безумине Дайтона, переросшее в мозговую горячку.

Он бредил. Он требовал вернуть жену, взывал то к милосердию, то к справедливости. А очнувшись, исчез. Поверьте, мы искали его и во Франции, и в Королевстве, но он словно сквозь землю провалился. Спустя месяц поиски прекратили, решив, что несчастный покончил с жизнью.

Шелест крысиных лап мешал Джорджианне сосредоточиться. Вивьен же глядела прямо перед собой, и ничего будто бы не замечала. И тень, мелькнувшая в проходе, не заставила ее насторожиться.

— А месяц тому Лаура написала о случайной встрече.