Ящики вдруг расступились, освобождая квадрат пространства, который, впрочем, был занят комодом, столом и парой кресел.

— Прошу вас, садитесь, — мадмуазель Лепаж указала на одно из кресел. — И перестаньте дрожать, я не имею намерения вас убить.

Джорджианна не поверила. В кресло она садилась не без брезгливости, а масляные следы на перчатках лишь усилили раздражение.

— Я рада, что вы решили придти, — мадмуазель Лепаж ловко зажгла свечи. — Нам давно следовало поговорить, но… когда-то мне казалось, что будет проще наладить контакт с вашим супругом.

И не столь она молода, каковой казалась.

Сумрак подчеркивал тени и морщины, пока мелкие, едва заметные, но выдающие возраст.

— Молчите? Надеюсь, вы не настолько напуганы, чтобы потерять дар речи.

— А что вы хотели бы услышать? — леди Джорджианна решила быть вежливой.

— Ну для начала ваш голос.

Она заняла второе кресло и положила пистолет перед собой. Следующий вопрос ударил в самое сердце:

— Вы ведь любите своего супруга, Анна?

— Какое это имеет значение?

— Я надеюсь, что любите, поскольку тогда вы сможете понять меня. И не только меня.

Мадмуазель Лепаж расстегнула воротничок, поддела мизинцем цепочку и вытащила медальон.

У нее не сразу получилось снять, потому что руки ее дрожали, хотя она и скрывала дрожь. И в этот миг можно было вскочить, схватить пистолет и…

— Вот, — медальон лег перед Джорджианной. — Откройте. Поверните против часовой стрелки.

Украшение было сделано в виде двух шестеренок. Они легко повернулись, и внутри щелкнуло. Медальон раскрылся, словно устрица, и на вогнутых половинках блеснули зеркала. Мадмуазель Лепаж подвинула свечу, и отголосок пламени, пойманный зеркалами, вдруг распустился между половинками медальона.

Голос мадмуазель Лепаж был странно глух, а пятно света таяло, превращаясь в портрет.

— Вам ведь знакома эта девушка?

Личико-сердечко, пухлые губки и острый носик. Рыжие волосы и длинная шея. Вот только красных пятнышек на ней нет.

Леди Джорджианна попыталась коснуться изображения, но пальцы прошли сквозь облако света.

— Не стоит, — мягко попросила мадмуазель Лепаж. — Просто скажите, вам когда-нибудь доводилось видеть эту девушку?

— Моя соратница. И подруга. Так вы видели ее?!

— Она мертва, — леди Джорджианна выпрямилась.

 — Убита. В моем доме. И могу я, наконец, получить объяснения?

— Можете. Если согласитесь помочь мне.

Это предложение было поистине неожиданно. Мадмуазель Лепаж накрыла медальон ладонью, гася изображение.

— Для начала прошу простить меня за то беспокойство, которое я вынуждена была вам доставить.

— Меня зовут Вивьен, и я представляю в Королевстве интересы Французской республики, вернее будет сказать той части граждан, кто не равнодушен к судьбе страны.