Мы миновали калитку в обвитой плющом стене и зашагали через луг по тропке, петляющей между статуями, солнечными часами, водяными часами, ветряными курантами, брызжущими пеной фонтанами и движущимися скульптурными группами, к участку в кольце деревьев. Посредине находился летний домик, деревянный, с конической крышей. Окружал его ров с водой, соединенный с прудом. Через ров перекинулся красный мостик в китайском стиле.

В безоблачном небе над садом растворилась молочная голубизна сотен тысяч планет. Сад никогда не менялся, тепло солнечного полудня было вечным. Есть звезды, которых не существовало, когда он закладывался.

Есть звезды, которые светили тогда, а сейчас стали мертвым газом, несущимся во мрак. Бесчисленные цивилизации поднимались, расправляли крылья, именовали себя властителями всего сущего, а в результате оказывались на задворках истории.

Волчник и Аконит ждали нас в доме. Они сидели на скамье, между ними стоял поднос с едой и бутылкой вина.

— Здравствуй, Портулак! — сказали они чуть ли не хором при моем появлении.

Лихнис вошел следом.

— Очень рада, что вы оба спаслись, — проговорила я.

— А мы спаслись? — спросила Волчник, обращаясь к Лихнису.

У нее были короткие волосы цвета выгоревшей соломы и полупрозрачная кожа с россыпью медовых веснушек на щеках.

— Трудно сказать, — ответил Лихнис. — От врагов мы оторвались, но с облегчением я вздохну, лишь когда от этой системы останется одно воспоминание.

— Хочу спросить, — начал Аконит, хлебнув из бокала. Не шаттерлинг, а воплощение эпатажа — высокий, смуглый, с проседью в бороде и целой гроздью звенящих колец в одном ухе. — От других ничего не слышно? А то мы спаслись, но вещать на все облако не рискнули.

— Если кто и уцелел, то сигналов не подавал, — проговорил Лихнис. — Прости, что не могу порадовать.

— Ну, братец, ты не виноват.

— Нам известно, что выжил Овсяница, — вмешалась я, села на другую скамью и подтянула колени к груди. — Мы получили его сообщение. Овсяница отговаривал нас сюда лететь, но мы рискнули.

Волчник глянула сперва на Аконита, потом на меня:

— Получается, вы не в курсе…

— Овсяница погиб, — сказал Аконит. — Уцелевшие шаттерлинги выбрались из системы сбора, а он остался и, боюсь, отправил сообщение незадолго до этого.

Новость буквально раздавила меня. Я-то считала, что Овсяница жив, иначе как он послал сигнал?

— Что случилось? — спросила я. — Двигатель отказал?

Волчник сокрушенно покачала головой:

— Отвлекал нападавших. При желании мог спастись, но посчитал, что Линия важнее.

— А я плохо о нем думала… — посетовала я.

— Не ты одна, — пристыженно потупился Лихнис.

— Только сырость не разводите! — осадил нас Аконит. — Мы выжили, значит есть кому вспомнить Овсяницу, покрыть его имя славой — и так далее.