Так выяснилось, что это не розыгрыш и что отныне все изменится. Первые шесть миллионов лет мы резвились и играли в игрушки.

Теперь придется взрослеть.

— Вдруг в облаке прячутся уцелевшие шаттерлинги? — спросил Лихнис. — Разве мы не обязаны проверить это?

— Овсяница отправил сообщение через восемь лет после атаки, мы получили сигнал тринадцать лет спустя — это уже двадцать один год. Да еще тринадцать займет путь до цели — получается тридцать четыре года.

— Восемь лет протянул, раз сигнал отправил.

— Он не сказал, что до сих пор в облаке. Где записано послание — непонятно.

Возможно, на корабле, летящем к убежищу.

— Читай между строк. Овсяница ранен. За пределами системы он смог бы восстановиться. Думаю, он еще внутри облака на подбитом корабле. Небось с самой атаки прячется… Раз так, там могут быть и другие уцелевшие. — Голос Лихниса дрогнул. — Окажись мы в той системе, изувеченные, но живые, и ты и я тоже рассчитывали бы на помощь.

— Спасти Линию важнее, чем отдельных шаттерлингов.

— Подумай, как поступил бы Овсяница, — тихо предложил Лихнис.

— Поставь себя на его место. Представь, что послание отправили мы, а он получил и решает, что делать.

Овсяница — молодец, что предупредил, но он отлично понимал, что мы не послушаемся. Даже такой надутый лицемерный кретин не подчинился бы. Прав я или в корне ошибаюсь, но отмахнуться не могу. Там, в облаке, шаттерлинги нашей Линии, наши братья и сестры. Они плоть и кровь, которые делают нас людьми. Предадим их — предадим всю Линию. Какие мы после этого Горечавки?

Мы отправились взглянуть на доктора.

Резервуар был по-прежнему темен, но сейчас за стеклом бледнели бугристые островки, разделенные реками и бухтами неровной тени.

«Как эта рыхлая каша попала внутрь, а доктор не заметил?» — тупо подумала я, а потом разглядела овал с прорезью, некогда бывшей глазом. Лишь тогда до меня дошло, что это и есть доктор Менинкс, раздувшийся как минимум вдвое, видимо до предела.

Поднявшись по ступенькам, я откинула заслонку и взялась за крышку. Когда отвинтила ее и приподняла, из образовавшейся щелки потянуло неприятным запахом. Пришлось поскорее захлопнуть.

— Объясни, что случилось.

— Я не знаю, — отозвался Геспер.

Руки задрожали — я отползла к лесенке, потом поскорее спустилась на пол.

Доктор Менинкс не понравился мне с самого начала, а потом, столкнувшись с его фанатизмом, я невзлюбила его еще сильнее. Но Менинкс был моим попутчиком, а еще странником, который много повидал, купался в океанах впечатлений и воспоминаний. Теперь его нет.

Гнев мой напоминал ударную волну при взрыве сверхновой.

— Как это не знаешь?! Мать твою, Геспер, ты же не спал! Тебя одного доктор боялся. Тебя называл своим возможным убийцей. И вот он погиб…

Геспер стоял на пороге каюты.