— Так что же вас сподвигло к арабскому, Надежда? Ведь если бы не тот забавный случай, не видать нам бы тут вашей красоты и не слышать вашего таланта, — вроде похвалил. Но почему ощущения такие, что макнул в грязь?

— Я не видела себя больше никем другим, — охотно отозвалась, нарочно вдыхая побольше кислорода в легкие. Набиралась максимально, будто бы меня душить собрались.

— Талантливый человек должен развиваться в той сфере, в которой себя видит, — строго отрезал Арслан, после чего опять насыпал мне побольше овощей.

Один вид заставил желудок сделать кульбит. Прикусила губу и прикрыла глаза, стараясь думать о чем угодно, но не об овощах. Не о томатном соусе.

— Ты в порядке? — Арслан наклонился к уху и спросил тихо, не прекращая сканировать лицо. Я ощущала, как лицо вспотело. Тонкие дорожки пота стекали по шее, оставляя блестящие следы.

Арслан смотрел и все считывал любые изменения. Щеку пекло. Шершавый палец прошелся по внутренней стороне ладони, останавливаясь на пульсе. Надавил. Всего одно касание. Как будто запускал какой механизм во мне.

Тут и правда было жарко.

А взгляд напротив заострялся. Заставлял внутренности скручиваться.

Уже немного позже в комнате Арслан огорошил меня неприятной вестью. Одно предложение, а я уже накрутила себя снова. Возможно, всему виной именно то, что он отсутствовал целый месяц, возможно, то, что я в информационном вакууме без связи с внешним миром. Но я отчетливо понимала, что надвигается буря. Называйте как хотите, я была уверенна, что мы на пороге грандиозного «замеса», как говорит мой брат.

— Я уеду на пару дней. С тобой останется Николин и целый дом охраны, — подтолкнул меня к стене, поглаживая большими пальцами кожу у плечей.

Тягучий воздух стал ледяным. Волоски встали дыбом.

Дыхание перекрывало. Настойчивые и нежные касания не могли отвлечь от того бедлама, что творился в голове.

Он уедет. Эта простая истина оборачивалась для меня нескончаемым отчаянием. Настойчивые мысли не давали покоя и вонзали в голову тысячу игл из страха, неминуемости и отчаяния.

Ощущения, как будто не надо ему никуда ехать. Словно это станет причиной ожившего кошмара.

Опять. Надя, прекрати, пожалуйста. Прекрати привязывать его к себе.

В конце концов…он решал вопросы, и раз надо уехать, он уедет.

В какой момент я стала волноваться о нем с такой силой? Что осталась почти без сна, спокойствия и умения сдерживать себя?

Рашидов начал опускаться вниз. Горячие ладони сжимали талию, сквозь тонкую ткань платья просачивался жар, испепеляющий своим напором.

— Это опасно, — я прошептала в мужские губы. Каждое касание вытягивало нервные окончания с корнем. Мужчина ухмыльнулся. Провел пальцем по нижней губе.