Я коснулась руки Арслана и сжала ладонь на мощном запястье. Рашидов перевернул ладошку и притянул к себе, поцеловав тыльную сторону.

Вонзая в меня очередной якорь, который точно потянет на дно.

— Сейчас я пытаюсь поставить ее на ноги, пока что неудачно, но это не конец. Она будет ходить, чего бы мне это не стоило, — он проследил за улыбающейся Аишей и помахал ей.

— Сейчас…это могут мстить те люди?

— Надя, я всех убил, они подыхали в адских муках. Все до одного, и нет, никто не может мстить мне за их смерть. Сейчас ситуация другая.

— Какая? — захват руки усилился, ладонь переместилась на бедро, скрытое тканью свободных шорт.

— Это тебя не касается, цветочек. Но очень скоро все закончится.

— И я смогу связаться с братом?

— Сможешь, — полуулыбка коснулась лица Арслана. — Но я хочу задать вопрос в ответ. Почему ты никогда не говоришь о родителях, только о брате. Они погибли?

Вопрос заставил врасплох. Не могу сказать, что к этому не шло. Он так или иначе пытался понять, что скрыто во мне. Я не хотела умалчивать с одной стороны, но с другой. Казалось, что, если не высказать проблему, то проблемы вроде как и нет.

До безумия не хотелось, чтобы он знал, чья я дочь. Не было желания выглядеть жалко, не хотелось становиться примером показушного счастья образцовой семьи.

— Ну почему, есть. Просто отношений у нас с ними нормальных нет, — уклончиво выдала и перевела взгляд на сомкнутые руки.

— И кто-то из них причастен к твоему шраму? — неотрывно следил за моей реакцией. Я захлебнулась эмоциями, когда услышала вопрос. Ну почему этот день никогда не покинет мою память?!

— Вижу, что да. Так кто они?

— Послушай, Арслан, мне ничего больше не угрожает с их стороны, не надо туда…лезть, — руки сжались в кулаки.

Дуновение ветерка спутывало волосы, которые я осторожно заправила в высокий хвост. Рашидов перехватил прядку и потянул к себе.

Почему я так волновалась, почему не могла выговорить…потому что я скорее костьми лягу, чем позволю отцу причинить вред Никите. Он причинит. Он имеет рычаг влияния, он закопает его. За то, что мой брат защитил меня, не дав на растерзание подонкам. За то, что сделал ради меня. Став другим человеком ради меня.

— Почему? Я с трудом представить могу, что могла бы сделать хрупкая девочка, чтобы получить такое.

Твое поведение в целом нетипично, и да, я хочу знать, какой неадекват причастен к этому. Уж поверь мне, какой я мудак, но отец с матерью жестоко ко мне не относились никогда. Я рос в любви, в семье, где женщину почитали, пили как вино и смаковали. А не били. Тебя же били, пусть ты этого не признаешь.

— Со мной все в порядке, — проговорила четко по словам. Уверенно. Мне казалось, что слишком спокойно, несмотря на внутренний жар и дрожь в теле.