Кого его? Язык прилип к небу. О Господи. Воздуха не хватало, я не могла сделать и вдоха, реальность начала ускользать сквозь пальцы. Нет. Подрагивающие конечности перемещались с трудом, и, как мне казалось, создавали шум, всем оповещая о том, что я тут, я все слышала.

Соберись. Надо предупредить Арслана. Господи, он же не поверит мне. Я первая, на кого переведут стрелки. Дочь врага в тылу. Нет. Он поймет, что я не в курсе. Рашидов умел читать меня…как открытую книгу.

Надо предупредить. В голове какофония звуков, неразличимых и гулких, тошнота плавно подкатывала к горлу, и я медленно развернулась прочь и начала подниматься по лестнице, гонимая паникой и страхом.

Мысль ворвалась в голову неожиданно. На втором этаже я уже неслась в сторону кабинета Рашидова, полностью уверенная в том, что точно найду средство связи. Да в том кабинете при желании можно было найти даже оружие. Ворвавшись внутрь, я тихо прикрыла дверь и осела по ней на пол. Боль в животе стала слишком уж сильной, а тошнота удушливым комом застряла в горле.

Просто соберись, Надя. Последний рывочек.

Я глотнула спертый воздух и двинулась в сторону стола. Переворачивала на нем все в поисках средства связи. Ящики, полочки. Все что могло быть на первый взгляд незаметным и неважным. Но ничего не находила. От отчаяния слезы лились большим потоком, размывая зрение.

Арслан, ну почему ты такой?! Да чтоб тебя! Я прошла сквозь дверь в смежную комнату и очутилась в библиотеке. Там тоже все исследовала и постоянно прислушивалась к звукам. Тихо. Надо работать тихо.

Но паника в любом деле плохой советчик.

Уже позже, анализируя всю ситуацию, я поняла, насколько глупо и опрометчиво поступила. Мне надо было все сделать иначе, но совершенного не вернуть вспять.

— Как интересно. Что ищешь, красотка?

Я в испуге резко развернулась, позади меня стоял рабочий стол. Оперлась о него, сталкиваясь взглядом с самой последней сукой. Николин.

Ситуация патовая. Губы дрожали, дар речи давно покинул мое хладное тело. Николин торжествующей походкой зашел в библиотеку и осмотрелся, а затем хмыкнул, прищуриваясь чернеющими глазами.

— Слышала. Ты слышала, — он не спрашивал, утверждал. Сложил руки на груди, продолжая наблюдать. Молча. Анализировать. А смысл анализировать, если подрагивающие руки, заплаканное лицо красноречивее всего заявляло о ходе вещей?

Вот он какой. Предатель. Пригретый под самым боком. Полностью уверенный в своей несокрушимости и абсолютном превосходстве.

— О чем вы? — просипела. Не получится, Надя. Ты не умеешь врать.

— Ты умная баба, конечно, но врать ни хрена не умеешь, — в довесок к моим страхам, сжимающим горло, привалил еще и бетонную плиту на грудную клетку.