Молния на долю секунды осветила несколько силуэтов. Идущий впереди держал фонарь, следующие за ним несли кирки и лопаты. Все были закутаны в плащи с островерхими капюшонами. И они были маленькими.

Маленькими, словно карлики.

«Венецианцы!» – пронеслась у Якоба мысль.

Палач знал истории о низкорослом народце не только из местных легенд. Мать часто рассказывала о них, когда ему было года четыре.

В детских фантазиях Якоба карлики носили точно такие же капюшоны, как у тех человечков, что показались сейчас на склоне. Он представлял тогда, что глаза у них сверкают от жадности, словно холодные самоцветы, которые они разыскивали.

Была даже песня об этих венецианцах, и в детстве они частенько ее пели. Куизль порылся в памяти и задумчиво напел вполголоса:

Иногда в песне пелось про мешочек, но Якоб знал, что это все глупости. По старинным преданиям, эти карлики приносили только несчастья.

То были косари, предвестники скорой смерти.

Якоб вспомнил, что однажды уже видел такого человечка. Это случилось всего пару дней назад в долине Лайне. И не только он – Симон тоже его видел! Только вот что это значило? Теперь Якоб догадывался: венецианец явился к нему.

Куизль давно ощущал эту странную тоску. Хотелось просто лечь, уснуть и больше не просыпаться. Сколько раз ему доводилось смотреть смерти в глаза! То были глаза, в которых стояли слезы; глаза, исполненные мольбы или ненависти; глаза, безмолвно его проклинающие. Столько страданий, столько смертей… Он надолго задержался в этом мире. Почти шестьдесят лет. Люди в большинстве своем умирали куда как раньше.

Быть может, он видел приближение собственной смерти? Может, венецианцы давали ему знак?

Желание выяснить, кто или что двигалось к вершине горы, теперь лишь усилилось.

Куизль побежал, спотыкаясь о мокрые камни. Факел давно погас, и палач небрежно отшвырнул его в сторону. Но глаза уже привыкли к темноте, и можно было продолжать бег. Тропа вела теперь вдоль склона, хотя безопаснее от этого не стала. Всюду были корни, скользкие пятна снега и коварные расселины. Несколько раз Якоб ступал в пустоту и лишь в последний момент, когда слева открывалась зияющая пропасть, успевал отдернуть ногу. И всякий раз ему слышался злорадный смешок из недр скалы.

Куизль обежал очередной изгиб и вздрогнул. Огонек внезапно исчез. Палач тихо выругался и огляделся. Потом взобрался на высокий пень, куда в давние времена ударила молния, и вгляделся во мрак. И вот огонек снова появился, всего в десятке шагов над ним! Он больше не двигался, а дрожал на одном месте. Куизль присмотрелся и заметил, что факел слегка покачивается из стороны в сторону, словно владелец его пытался передать палачу какое-то зашифрованное послание.