И ни к похищению моей Клары, ни к поджогу она не может быть причастна!

— А люди разве не утверждали, что сам дьявол забрал вашу Клару? — спросил Августин-младший, который сидел рядом с ним. Он изучал сына гончара и чуть ли не смеялся. — Может ведь быть такое, чтобы Штехлин попросила дьявола все это сотворить, пока сама она сидела здесь?

— Почему тогда она не попросила, чтобы он и ее освободил из тюрьмы? Я не вижу во всем этом никакого смысла, — ответил Шреефогль.

— Пытка откроет нам правду, — снова заговорил секретарь. — Продолжай, палач.

Якоб повернулся к сундуку и взял тиски.

Они представляли собой железную скобу, которую можно было сжимать, вращая винт. Он взял большой палец на левой руке знахарки и вставил в отверстие. Шреефогль подивился невозмутимости Куизля. Еще вчера он яростно возражал против пыток, и юный лекарь обронил за выпивкой, что палач был категорически не согласен с арестом Штехлин. А теперь надевал ей на пальцы тиски…

Однако и сама знахарка, похоже, смирилась со своей судьбой и почти безучастно подала руку палачу. Он повернул винт. Один раз, второй, третий… По телу женщины прошла мелкая дрожь — и ничего больше.

— Марта Штехлин, признаешься ли ты теперь во вменяемых тебе преступлениях? — спросил монотонно секретарь.

Она снова покачала головой. Палач затянул еще. Никакого внимания. Только губы сжались плотнее — в тонкую бледно-розовую линию.

— Проклятье, ты там затягиваешь вообще? — спросил Михаэль Бертхольд.

Куизль кивнул. В доказательство он разжал тиски и поднял руку женщины. Палец превратился в один сплошной синяк, из-под ногтя сочилась кровь.

— Дьявол ей помогает, — прошептал пекарь. — Господь всемогущий, защити нас…

— Так не пойдет, — покачал головой Лехнер и отложил на стол перо, которым собирался делать записи.

 — Стража, подайте мне сундук.

Двое служащих поднесли секретарю небольшой сундук. Лехнер поставил его на стол и открыл.

— Взгляни, ведьма, — сказал он. — Все эти вещи мы нашли у тебя дома. Что скажешь?

К изумлению Якоба Шреефогля и остальных, он вынул из сундука мешочек и высыпал себе на ладонь черно-коричневые зернышки и показал их свидетелям. Шреефогль взял несколько. От них шел легкий запах разложения, и по форме они отдаленно напоминали тмин.

— Семена белены, — провозгласил секретарь. — Важная составляющая для мази, которой ведьмы натирают свои метлы.

Шреефогль пожал плечами.

— Мой отец, да помилует его Господь, заправлял такими пиво. Вы и не подумали обвинить его в колдовстве.

— Вы ослепли? — прошипел Лехнер. — Доказательства налицо. Вот… — Он достал маленькую игольчатую коробочку, напоминавшую каштан. — Дурман! Тоже компонент для ведьмовской мази, и тоже найден у Штехлин! И еще вот… — Он показал всем связку мелких белых цветов.