— Дрянная девка, творит что пожелает, — проворчал ткач Андреас Данглер, которому девочку отдали на попечение после смерти родителей. — Когда она здесь, то проходу нам не дает, а как работать нужно, так шатается где-то в городе. Я уже жалею, что подписался на это дело.

Симон с удовольствием напомнил бы, что Данглер получает за Софию неплохое жалованье от города. Но он только кивнул.

Андреас продолжал жаловаться:

— Я не удивлюсь, если окажется, что она с ведьмой заодно, — он сплюнул. — Мать ее такая же была, жена кожевника Ганса Хермана. Сначала мужа в могилу свела своим колдовством, потом сама померла от чахотки.

Девка вечно упрямится, во всем хочет быть лучше всех и не желает с нами, ткачами, за один стол садиться. Теперь получила по заслугам!

Он прислонился к дверному косяку и пожевывал щепку.

— Будь моя воля, я бы ее сюда и не пустил больше. Может, она и убралась подальше, пока ее к Штехлин не подсадили.

Пока ткач сетовал не переставая, Симон уселся на тачку с навозом возле дома и глубоко вздохнул. Он понимал, что топчется на одном месте. Больше всего ему сейчас хотелось хорошенько врезать Данглеру, но вместо этого он перебил его ругань:

— Ты ничего в последнее время не замечал за Софией? Чего-нибудь необычного?

Андреас осмотрел его с ног до головы.

Симону понятно было, что ткачу он казался щеголем. В высоких кожаных сапогах, зеленом бархатном кафтане и с модно остриженной бородкой юноша выглядел как изнеженный горожанин из далекого Аугсбурга. Отец был прав. Это место не для него — и он не пытался даже вида создать, будто все иначе.

— Чего она тебя так заботит, знахарь? — спросил Данглер.

— Я судебный врач при допросе Штехлин, — выпалил Симон.

 — Потому хочу иметь о ней общее представление, чтобы знать, что за дьявольские силы в ней кроются. Итак, София что-нибудь говорила о Штехлин?

Андреас пожал плечами.

— Как-то она говорила, что хочет стать знахаркой. И когда у меня жена заболела, быстренько достала нужное снадобье. Верно уж, Штехлин ей дала.

Данглер помедлил с ответом. Потом, видимо, что-то вспомнил и ухмыльнулся.

— Однажды я увидел, как она на заднем дворе чертила на песке какой-то знак. Когда я ее там застал, она его быстренько стерла.

Ткач ненадолго задумался, затем вынул изо рта свою щепку и, склонившись, что-то нарисовал в пыли.

— Примерно такой вот он был, — сказал он наконец.

Симон попытался разглядеть что-нибудь знакомое в нечетких линиях. Рисунок изображал треугольник с завитком в нижней части. Он что-то ему напоминал, но каждый раз, когда казалось, что догадка близка, воспоминание ускользало. Симон еще раз взглянул на знак в пыли. Потом стер его ногой и пошел вниз в сторону реки. На сегодня у него было еще одно дело.

— Эй! — закричал Данглер ему вслед.