— Так она, видимо, и выбралась, когда отыскала меня в лесу, чтобы рассказать о Кларе, — сказал он и заглянул внутрь. Дыра была черной, как окружавшая их темнота. Симон бросил несколько камней вниз и послушал, как они упали.

— Сдурел? — зашипел палач. — Теперь они знают, что мы пришли!

— Я… я хотел узнать глубину колодца. Чем он глубже, тем дольше летит камень, пока не стукнется о дно. А время между…

— Дурак, — перебил его палач. — Колодец не может быть глубже десяти шагов. Иначе София ни за что не добросила бы веревку, чтобы повидать тебя в лесу.

Симон в очередной раз поразился простым, однако неопровержимым доводам палача.

Куизль тем временем вынул из мешка еще одну веревку и завязал узлом на перекладине.

— Я спущусь первым, — сказал он. — Если найду что-нибудь, то посигналю светильником и ты спустишься следом.

Симон кивнул. Палач попробовал перекладину на прочность, потянув за веревку. Балка заскрипела, но выдержала. Куизль привязал светильник к поясу и, схватившись обеими руками за канат, скользнул в глубину.

Уже через пару метров его поглотила тьма. Лишь клочок света указывал на то, что внизу на веревке болтался человек.

Свет этот опускался все ниже и ниже, пока вдруг не остановился. Затем он заметался из стороны в сторону. Палач сигналил светильником.

Симон несколько раз глубоко вдохнул, тоже крепко привязал светильник к поясу, затем схватился за веревку и стал спускаться. Пахло сыростью и плесенью. До самого дна тянулись прожилки глинистой земли. Такой же, какую они нашли под ногтями убитых…

Спустившись на пару метров, Симон понял, что палач оказался прав. Примерно в десяти шагах показалось дно. Колодец был сухим, не считая нескольких лужиц, блестевших в свете фонарей.

Достигнув дна, Симон понял, почему. С одной стороны колодца находилось овальное отверстие высотой до колен, напомнившее юноше ворота в часовнях. Внутрь тянулся туннель — похоже, кто-то специально прорыл его в глине. Рядом с дырой стоял палач, ухмылялся и указывал светильником на отверстие.

— Гномья нора, — прошептал он. — Кто бы мог подумать? Я и не знал, что у нас есть такие в округе.

— Какая нора? — переспросил Симон.

— Катакомбы. Иногда их называют карликовыми или альрауновыми норами.

В бытность свою на войне я много таких повидал. В них прятались крестьяне, когда приходили солдаты. Они иногда по нескольку дней оттуда не вылезали. — Он посветил светильником в дыру и совсем тихо продолжил: — Их вырыли люди. Ходы очень древние, и никто не знает, для чего предназначались. Кто-то считает, что они служили укрытием. Но дед рассказывал мне, что в них обретали последний покой души убитых. Другие же говорят, что их прорыли сами карлики.

Симон пригляделся к овальному отверстию.