Почти две недели я провела в этом мире, и всё это время привыкала к новому имени и юному телу, заново учила уже знакомый язык, как бы необычно это ни звучало, и пусть база мне досталось от реципиентки, но всё же некоторые фразы я не до конца понимала, потому приходилось тайком пробираться в королевскую библиотеку и читать книги. В мыслях я продолжала думать на русском, но открывая рот вместо слова "добрый день", вырывалось местное "хиельме", также и с теми, кто обращался ко мне: "хиельме, миноми Одриэ Йорку", а я слышала "Здравствуйте, леди Одри Йорк". Меня этот момент несказанно удивлял, а потом привыкла.

Первое время всё происходящее казалось бредом, игрой воспалённого воображения, каждое утро я просыпалась в надежде, что вот сейчас увижу стены своей родной комнаты, компьютерный стол подле кровати, кресло, дальше пластиковое окно и горшок с толстянкой на подоконнике. Но эти сокровенные желания с завидным постоянством разбивались о холодные каменные стены дворца.

Двери в кабинет Его Величества теперь уже Карла Третьего охраняли четверо дюжих гвардейцев. Мощные охранники каждый под два метра, с широченными плечами и устрашающими пиками в руках. Поравнявшись с ними, почувствовала себя букашкой, которую легко придавить, расплющить, а после растереть, сделав из меня отвратительную кашицу.

Нахлынувшие ощущения беспомощности и слабости отчего-то разозлили. Сжав ладони в кулаки, расправила плечи и гордо прошла мимо. Я не трусиха, просто боюсь, и это нормально. И пока моей жизни особо ничего не угрожает буду паинькой, но если вдруг, тогда непременно что-нибудь придумаю. Но позволить себя истязать, издеваться никому не позволю, уж лучше с крыши спрыгнуть.

Меня провели внутрь приёмной. За столом личного секретаря короля, сидел молодой мужчина в дорогом расшитом золоте камзоле. При нашем появлении он встал и вежливо мне кивнул:

– Леди Йорк, я доложу, что вы пришли. Подождите тут, – и направился к ещё одной двери, по всей видимости, именно там был кабинет монарха, именно там он решал важные дела и вершил судьбы людей.

Не прошло и двух минут, как секретарь снова предстал передо мной и пригласил пройти к Его Величеству.

Карл Третий сидел за столом почившего отца и что-то писал, его мать, Аманида Премерзкая устроилась в кресле, а советник Его Светлость Уильям Кемпбелл замер у окна, спиной к нам всем.

Я тут же присела в глубочайшем реверансе, опустив очи долу. Так и замерла. Получалось у меня неплохо, то ли память тела способствовала, то ли навыки, коими я обладала в прошлой жизни, там я была кмс по художественной гимнастике.

Одна минута, пять.