– Щас для вас костёр разведу, чтобы вы отогрелися, – громко говорил он. – И ваши камни пожарю, чтобы ночью в карете было тепло.

Я скрепя сердце высунула нос из вороха одежды. Холодно, брр! Так хотелось остаться в уютном коконе, но естественные потребности взяли верх. Потому, недолго думая, откинула шубы и резко села. Выбралась на мороз.

Темноту ночи разрывали лишь огни нескольких факелов, что держали в руках телохранители. Луны, как и звёзд, видно не было. Но снег так и не пошёл. Ветер, словно умаявшись, замер. Было тихо, лишь фырканье лошадей и приглушённые голоса спутников нарушали зыбкую, какую-то напряжённую тишину окружившего нас с трёх сторон леса.

– Леди Одри, если вам нужно уединиться, самое время, – снова каким-то неведомым образом маг оказался позади меня, я была готова, посему даже не вздрогнула. Кивнула и зашагала к кустам, густо росших у первой линии исполинских деревьев.

Под дорожным платьем у меня были юбки в два слоя, под ними тонкие кружевные панталоны. Но всё это не спасало от холода. Потому стоило нам оказаться в самой первой деревне, я тихо подозвала жену старосты и купила у неё тёплые штаны и вязаные длинные носки. Женщина всё постирала и на следующее утро выдала готовые вещи.

Каждый раз, стоило мне скрыться с глаз спутников, я чувствовала чьё-то ненавязчивое внимание. И даже знала, кто это. Лиам Кенсингтонский. Парень оберегал свою подопечную. Как он это делал на расстоянии, мне неведомо. Но я не возмущалась. Он не подглядывал за мной в прямом смысле слова и ладно.

Через час Сэмиль подал полную миску наваристой и вкусной каши, старик даже успел наготовить два десятка каких-то не очень вкусных, пресных лепёшек. Но это всё неважно, главное – набить желудок. Травяной взвар был всё таким же терпким с отчётливым горьким послевкусием. Я безропотно выпила всю большую деревянную щербатую кружку, стремясь согреться изнутри.

На поляне горело два костра, один побольше, другой поменьше – для меня. Сидеть в полном одиночестве было грустно, но с этим я ничего поделать не могла.

Когда я почти выпила весь "чай", глядя на танцующие язычки пламени, ко мне подошёл Лиам.

– Позвольте присесть? – вежливо спросил он.