Невозможна для меня, который затем решил проигнорировать пустой желудок, и принять ванну, только для того, чтобы обнаружить, что мыло и шампунь тоже кончились.

Нормальная жизнь в обществе была совершенно невозможна для меня.

Я был полон решимости жить до тех пор, пока не наступит день моей победы над N.H.K., даже если это означало бы, что мне пришлось бы ползать по полу.

Либо победа, либо поражение. Тогда я ещё не знал исхода. В любом случае, мне нужно было много мужества, и следовательно, необходимо было эффективно использовать каждый грамм мужества в моем теле. Однако, для начала неплохо было бы приготовить завтрак.

Пока эти мысли вертелись в моей голове, три минуты прошли, словно несколько секунд.

Мой рамен был готов.

И вот затем, это и произошло.

В тот самый момент, когда я собирался погрузить палочки в лапшу, дверной звонок выдал решительное «Дин–дон! Дин–дон!», прервавшее весь процесс.

Кто бы это мог быть?

Естественно, я не запаниковал. Неожиданный посетитель, прервавший мой завтрак, скорее всего принес счёт на оплаты электричества.

Так как его отключение сулило мне проблемы, я отложил палочки в сторону и, ещё в пижаме, пошёл к двери.

Я быстро открыл дверь и произнёс:

— Ах, электричество! Электричество, правильно? Я могу заплатить вам. Эм, я прямо сейчас вам запла…

Тут я осёкся. Настороженный дежурной улыбкой, застывшей на её лице и ощущая едва заметную ауру, излучаемую всем её телом, я осознал, что эта женщина средних лет ни коим образом не может быть из энергетической компании.

— Пожалуйста, простите, что прерываем ваш напряжённый график, — сказала моя посетительница. Лицо женщины освещалось утренним солнцем.

— Вообще–то, мы раздаём брошюры, — просияла она, передавая мне две небольших брошюрки.

Свежий весенний ветерок подул через открытую дверь. Снаружи, мягкое апрельское утро было тихим и безмятежным.

Потом я увидел её. Справа, за женщиной с блаженной улыбкой, стояла ещё одна.

И тут я увидел. Я увидел, насколько молода была вторая вербовщица.

По какой–то непонятной мне причине, даже в это спокойное апрельское утро, когда солнце светило так мягко, она закрывалась белоснежным зонтом. Хотя я не мог видеть её скрытого зонтиком лица, я мог сказать, что она была молода, особенно в сравнении со старшей женщиной. В самом деле, было очевидно, что она даже моложе меня.

Держа в руках зонтик, одетая в обычное светлое платьице с длинными рукавами, она источала чистую, священную ауру. Она стояла, будто бы охраняя другую женщину, молчаливая, спокойная, непорочная.

Я был уверен, что в этом возрасте она с большим удовольствием предалась бы развлечениям. Она надела бы какую–нибудь красивую одежду, прогулялась бы по Сибуя, и попыталась бы завязать отношения с противоположным полом.