— Это Вас не касаться, господин Штольман, — ожидаемо разозлился он.

— Князь Разумовский убит, — пояснил я причину моего бестактного любопытства. — Так что Вы сосредоточьтесь, приведите себя в порядок, и мне нужно задать Вам несколько вопросов.

— Сосредоточиться, — пробормотал Браун, — сосредоточиться…

И весьма сосредоточенно залпом выпил полстакана коньяку. Да что это с ним, право? Такими темпами он очень скоро не только разговаривать не сможет, а и вовсе напьется до положения риз.

Браун отставил пустой стакан и с трудом сфокусировал на мне взгляд:

— I’m ready.

— Когда госпожа Нежинская приехала к Вам? — начал я свои расспросы.

— Yesterday — ответил он, — at six o’clock.

— А уехала?

— Один час назад, — ответил Браун по-русски и неожиданно мрачно.

Что-то он не похож на счастливого жениха, проведшего ночь с возлюбленной. И пьет так, будто с горя… Что-то произошло, однозначно. Знать бы еще, что именно. Кажется мне, мистер Гордон Браун вряд ли станет со мной откровенничать. А мне сейчас позарез нужна его откровенность.

— Ночью она никуда не отлучалась? — продолжил я допрос.

— Нет, — резко ответил Браун. — Мы с ней спать в одьин постел. Ви доволны, господин Штольман?

Да мне, в принципе, все равно. По крайней мере, в том смысле, который он вкладывает. Но то, что Нежинская ночевала в усадьбе, снимает с нее подозрения полностью. Или, если точнее, лично с нее. То есть, камнем она не била, а вот нанять кого-то могла запросто.

— Более чем, — ответил я ему, поднимаясь. — Значит, князя она не убивала.

— Нет, она убивать меня, — с горечью сказал вдруг Гордон Браун. — Она убить меня!

Я остановился и посмотрел на него с изумлением. Кажется, он зарыдать был готов. Да что же здесь произошло, в самом-то деле?

— Не понимаю, — ответил я, пытаясь вызвать его на дальнейшую откровенность. — Что Вы имеете в виду?

— She broke my heart, — разрыдался Браун. — Арестуйте ее, мистер Штольман! Арестуйте ее, пока она еще кого-то не убить! Пока ее не убить!!!

— И за что же ее убивать?

— За вероубийство! — с трудом подобрал он русское слово.

— Вероломство? — поправил его я.

Кажется, я знаю, что именно произошло. Да, конец игры и вправду близок, если Нежинская решила играть ва-банк. Или она просто знала о том, что Разумовский будет убит, вот и поторопилась…

— Что она Вам говорила?

— Она убивать меня в спина, — ответил он подавленно, вновь наливая коньяк.

— Она угрожала Вам? — спросил я Брауна. — Что она хотела?

— Она хотеть меня убить! — произнес он настойчиво. И тут же устало махнул рукой: — It’s all. Болше я Вам не могу сказать.

Видимо, и без шантажа не обошлось, и без угроз. Он ведь не только подавлен, он еще и напуган. Все весьма серьезно. Мне нужно знать, получила ли Нежинская то, что хотела.