И раньше, чем я успел не то, что отреагировать, а даже и понять ее намерения, она меня поцеловала.

Разумеется, это был абсолютно невинный поцелуй. И в ту же минуту она поняла, что натворила. Смутилась страшно. С деревянной спиной быстро прошла к двери, преувеличенно деловито попрощалась с нами до завтра и быстро вышла.

И этой самой девушке я приписывал какой-то самоконтроль? Да она вся — сплошные чувства! Что почувствовала, то и сделала, ни на минуту не задержавшись. Нет, мне и в голову не пришло ни на минуту, что этот ее поцелуй был намеком на что-то более значительное. Намеки не для Анны Викторовны. Это была благодарность, такая же горячая, как и ее губы. Которую ни на секунду невозможно удержать в себе."

"И этот неуправляемый ребенок будет вмешиваться в мое расследование? Я ее не контролировал, она и сама себя не контролировала. И в непосредственности и неудержимости своей могла что угодно натворить во время завтрашнего следственного эксперимента. А там, между прочим, будет убийца! И вот мне дела больше нет, как присматривать за этой взбалмошной особой.

Мое то ли недоумение, то ли возмущение вылилось в риторику:

— Ну, и что мне прикажете с ней делать, Антон Андреевич?!

В конце концов, именно Коробейников виноват в моем согласии на эту авантюру. Ну, или мне хотелось так думать. В любом случае, для моего раздражения он подходил отлично хотя бы тем, что был под рукой.

Впрочем, и этот объект я выбрал неверно. Коробейников витал в грезах и сарказма моего не заметил. А мечтательно пробормотал:

— Пригласите барышню покататься за город…

— Что?!

Моя вспыхнувшая ярость мгновенно вернула моего помощника с горних высей.

— Вы… спросили совета… — пробормотал он, — и я… не так вас понял.

И окончательно смущенный, Коробейников удалился к своему столу и зарылся в бумаги.

На следующий вечер в половине девятого мы с Петром Мироновым прибыли к Кулешовым. Нас встречал сам хозяин, казавшийся напряженным и расстроенным.

— Здравствуйте, господа. Придется подождать. Еще нет никого. Назначено было на девять.

Это мне было известно. Но я специально хотел прибыть пораньше, мне нужно было кое-что проверить. Поэтому я попросил Кулешова собрать всех домашних слуг, и пошел с ними беседовать, оставив Миронова нервничать у камина.

Мои предположения оправдались. Предположения и знания психологии. Да, как я и думал, люди такого типа не обращают особого внимания на прислугу. Они, в высокомерии своем, забывают, что у слуг есть глаза и уши. И я быстро нашел нужного мне свидетеля. В принципе, весь остальной спектакль был уже не так и необходим. Но пусть будет. Во-первых, я дал обещание. Ну, и во-вторых, если план Анны Викторовны и вправду сработает, то мне куда легче будет расколоть преступника, когда он будет выбит из колеи.