Бруно был испуган, хотя понимал, что нужно срочно отогнать от себя мысли о неизбежной смерти. Успокоиться. Подумать о чем-то другом.

Ему пришел на память старый сторож и особенно то, с какой легкостью выдал он имя кудрявого щербатого мальчишки, изображенного рядом с Робином на фотографии, взятой из Лимба.

Когда Дженко обвинил сторожа в том, что он увлек во тьму бедного беззащитного мальчика, Уильям привел в свое оправдание совершенно нелепый довод.

«Я передал наследие» – вот что он сказал.

Старик говорил о Робине как о своем достойном ученике, и это никак не укладывалось в голове у Бруно.

Если старый Банни считал Робина своим наследником – новым Банни, – почему он помог чужаку в его поисках? Не следовало ему раскрывать личность друга детства, который запросто мог поделиться какими-то сведениями, в результате чего любимчик сторожа попадется.

А тот почти сразу назвал имя Пола.

Концы с концами не сходились. Но хотя бы дрожь унялась. Да и пес на верхнем этаже умолк. Убаюканный тишиной, утонув в старом кресле, Дженко рассматривал свое отражение на экране выключенного телевизора. Как хорошо, что он еще здесь, что еще не умер.

Выкарабкался в очередной раз, думал он с облегчением и благодарностью.

И, сам того не заметив, провалился в глубокий сон.

Чьи-то сильные руки стиснули горло, рот раскрылся в отчаянной попытке вдохнуть кислорода. Что хуже такого пробуждения от глубокого сна, подобного смерти: ты обнаруживаешь, что еще жив, только для того, чтобы умереть снова – и в мучениях.

Силач за спиной Дженко не ослаблял хватку. Тот изнемогал в могучих, безжалостных объятиях. Попытался оторвать эти руки от горла, но пальцы скользили по коже, влажной от дождя.

Успеть бы объяснить Полу Мачински, зачем он вломился к нему в дом, словно грабитель. Сказать, что понимает его реакцию, но, учитывая положение вещей, она все-таки чрезмерна. Сыщик очень хотел втолковать все это человеку, который его убивал. Но тут различил его отражение в выключенном телевизоре, который стоял напротив.

У силача было темное родимое пятно на правой стороне лица.

То был не Пол Мачински. То был Салливан.

Вот почему старик мне помог. Послал меня сюда и каким-то способом предупредил своего ученика.

Загнал меня в ловушку.

Банни уже не нужна была маска кролика, они наконец встретились лицом к лицу. Он тоже вглядывался в отражение сыщика на экране. В его глазах, блестящих, как бильярдные шары, не было ненависти, даже злости. Только холодное, трезвое намерение убить.

Дженко начинал примиряться с мучениями конца.

Ошеломленный неожиданным ударом, Робин Салливан немного ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Бруно выскользнул, извернулся, пытаясь выбраться из кресла. Рухнул на руки, прямо на загаженный палас.