Он испугался, но потом ему стало смешно: до чего идиотский способ заполучить роковой инфаркт.

Детектив продолжил обыск. Во второй комнате остались только ржавые сетки от двуспальной кровати. На полу образовалась лужа дождевой воды: видимо, протекала крыша. В шкафу сохранилась женская одежда, пропахшая нафталином. Бруно решил, что она принадлежала матери Пола, и предположил, что госпожа Мачински уже давно умерла.

Зато третьей комнатой пользовались изо дня в день. Постелью Полу служил матрас, брошенный на пол. На черных стенах висели постеры групп «хэви-метал», можно было подумать, что здесь живет подросток восьмидесятых годов.

Но мужчина, который спал в этой комнате, вот-вот разменяет шестой десяток. Рядом с проигрывателем располагалась порядочная коллекция виниловых пластинок. На полочке красовался небольшой кубок на подставке с латунной табличкой, где значилось: «Турнир приходских команд 82:83 – третье место». Если учесть, до чего он докатился, этот момент славы, наверное, был единственным, выпавшим на долю Пола.

Рядом с матрасом, под стопкой порнографических журналов стояла керамическая миска, а в ней – все необходимое для того, чтобы раскурить трубку.

Бруно заметил также кусок плинтуса, слегка отстающий от стены. Без труда приподняв его, обнаружил полость, где хранился кубик гашиша. Взвесил его на ладони: в принципе, объем скромный, тянет на мелкого толкача. Бруно положил наркотик на место.

Тут сыщик заключил, что при поверхностном знакомстве с домом он не извлек никаких полезных сведений, которые помогли бы ему вступить с Полом в дружескую беседу. Трудно найти общие интересы с человеком, который охотнее всего ловит кайф и читает одни непристойности.

Нужно поискать другой путь, чтобы завоевать его доверие и заставить открыться. Из всех, кого Бруно удалось отыскать, Пол Мачински наиболее близок к Робину Салливану.

Если он знает, где находится Банни, его можно спровоцировать, сделать так, чтобы он невольно выдал себя. Но как?

Собака в ванной заливалась лаем и мешала думать. Болела голова. Сыщика объяла внезапная дрожь, да так, что застучали зубы. Температура поднималась. Он вернулся на нижний этаж.

Следовало сразу покинуть дом и устроиться в «саабе», дожидаясь возвращения Пола Мачински. Но стоило Бруно спуститься по лестнице, как он вдруг почувствовал полное изнеможение. Претила сама мысль о том, чтобы выходить из дома, снова под дождь. Сыщик сдвинул с дивана газеты, но все-таки выбрал кресло и расположился в излюбленном, судя по всему, месте Пола, перед телевизором, сейчас выключенным. На спинке лежал плед, грязный и продырявленный, но Бруно все же завернулся в него. Озноб не проходил.