Но глядя, как загорелись глаза у Шурки, он тотчас переменил мнение. Если бумажка стоила одну гильзу, то совершенно точно была нужна ему самому!

— Друг ты мне или нет? — ныл Шурка.

— Мы оба одновременно нашли!

— А ты в кустах сидел!

Мимо тянулся рынок: приземистое желтоватое облупленное здание в один этаж с галереей. Там под сводами сновали женщины с корзинками. Из корзинок торчали горлышки молочных бутылок.

Стояла телега, мужчина в рукавицах снимал с нее ящики.

— Мы вместе сидели! — оскорбился Шурка.

— Я бы тоже схватил!

— Чего же ты не схватил? Струсил!

Шурка толкнул Вальку. Несильно. Валька только покачнулся. Толкнул в ответ. И еще раз.

Валька побежал. Шурка за ним.

Вот уже и Шуркин дом.

Шурка догнал, хлопнул Вальку по голове. Кепка полетела. Бумажка выпорхнула. Пока Валька хватал руками кепку, Шурка с победным воплем сжал бумажку в кулаке.

— Отдай, гад! Я нашел! — завопил Валька.

Он прыгал, пытаясь достать бумажку Куда там!

— Ах так? — вдруг выпустил он Шурку. — Значит, не друг ты мне!

— И не надо. Обойдусь! — оттолкнул его Шурка.

Валька плюнул в его сторону.

— Не вздумай со мной завтра на Папанина идти!

Ленинград готовился к встрече полярников. Экспедиция прославленного Папанина много дней дрейфовала на тающей льдине. Герои рисковали жизнью. Вся страна следила за их ледовым пленом. Слушала радио, читала газеты. Но подоспели советские ледоколы и самолеты. И вот теперь герои вернулись на родину. Их должны были торжественно провезти из порта через весь город в открытых машинах, с флагами, оркестром и мотоциклистами.

На миг Шурке захотелось бросить эту глупую бумажку на тротуар. Но он крикнул:

— Больно надо с тобой! Я сам пойду!

Валька пригрозил ему издалека кулаком.

— Ну смотри! Попадешься мне завтра — отлуплю.

— Очень страшно! — показал язык Шурка.

Валька схватил валявшийся у стены кусок кирпича, размахнулся и метнул в Шурку.

— Плати мне за стекло теперь!

Папа и тетя Дуся стояли друг против друга, как два боксера.

Тетя Дуся была соседкой с первого этажа.

Шурке не случалось бывать у нее дома. Тетя Дуся была огромная, с большими красными руками. А комнатка ее оказалась маленькой, закопченной, темной. Впрочем, темной — еще и из-за того, что вместо части стекла в окне теперь торчал кусок картона.

— Шурка, кто разбил стекло? — спросил папа.

— Ясно кто! — завизжала тетя Дуся. — Дефективный!

Папа чуть поморщился.

— Погодите. Значит, это не мой сын разбил окно? Так?

— Я не виноват, — буркнул Шурка.

— Еще как виноват! Именно виноват! — тетя Дуся трясла в воздухе кулаком, как будто надеялась, что от ее пассов стекло срастется. — Приманил сюда этого дефективного! Хулигана этого! А теперь стоит руки в боки!

— Валька не фефе… фете…

— Шурка, не паясничай, — сказал папа.