– Мне ведь не стоит ему показываться? – шепотом спросила Настя.

– В таком нормальном виде – точно нет, – тоже шепотом ответил Северин.

– Так когда еще последний этап до меня докатит! Но изобразить смогу! – с энтузиазмом прошептала Настя.

Северин, еле сдерживая смех, отрицательно замотал головой. Он даже представить себе боялся 'сумасшедшую страсть' в исполнении своей оригинальной женушки. Шансы, что он сможет удержаться от хохота в процессе 'выступления', были ста к одному не в его пользу.

– Беги по кухонному коридору, потом выскочишь на улицу из кухни через черный ход. Дворецкий проведет отца сюда, в гостиную, и пропустит тебя с парадного входа. Тихонько поднимешься к себе, а я отца здесь задержу, чтоб раньше времени не вышел.

Так и поступили. Входящий в комнату Марон Таис недовольно поинтересовался у сына:

– Ты чего меня так долго в прихожей продержал?

– Извини, папа, слуги отвлекли. Как поживаешь?

– Хорошо, хорошо. О, ты играешь сам с собой в шахматы? И как тебе не скучно. Давай, я за белых сыграю, – предложил Марон, садясь на сторону Насти. – Чей ход?

Северин растеряно смотрел на действия отца. Незаконченной партии было очень жаль и о-о-очень хотелось доиграть ее с Настей. Северин еще не потерял надежды победить. Их общий счет за три недели на данный момент составлял: шесть побед Насти против его трех, плюс четыре ничьи.

– Не надо доигрывать, пап, устал я уже от этих шахмат, – поспешно сказал Северин, убирая в угол шахматный столик. – Давай лучше вина попьем!

Крикнув Этена, Северин пригласил отца сесть в кресла у камина. Появившийся с вином дворецкий чинно открыл бутылку, разлил вино по бокалам и незаметно кивнул на вопросительный взгляд хозяина. Расслабившись, Северин смог сосредоточиться на разговоре с отцом.

– Ты выглядишь лучше, чем я ожидал, – заметил Марон.

– Мне-то что сделается? – удивился Северин.

– Жизнь с сумасшедшей женой – нелегкое испытание, – нахмурился Марон. – Мне уже сто семьдесят три, а я никак не могу решиться на повторный брак. Собственно, я пришел, чтобы поддержать тебя.

– Спасибо, – испытывая неловкость от своего обмана, ответил Северин. – Может, теперь ты мне расскажешь, как это было у тебя?

– Как и у всех, – вздохнул старший Таис, – я лишь дважды видел твою мать в нормальном состоянии: перед помолвкой и перед свадьбой. Я плохо помню, как она выглядела тогда. Помню лишь, что была она тихой, скромной, меня боялась. В первые дни я еще на что-то надеялся, даже в спальню ее к себе три дня не брал, хотел хоть немного пообщаться, познакомиться, чтоб было что тебе о матери рассказать. Но чуда не произошло. Потом я помню только ее обезумевшие глаза, когда она бросалась на меня, помню, как она с пеной у рта рвалась из рук слуг, которые удерживали ее дома, когда я уезжал на работу.