В данный момент дверь была распахнута, поэтому я поднялась по ступенькам и заглянула за нее. Надпись была на месте, только число восклицательных знаков увеличилось с одного до трех. Вероятно, в промежуток между фотосъемкой и моим появлением несознательные жильцы дома не раз испытывали терпение любителя тишины и рукописных лозунгов, хлопая дверью многократно и громко. Я не стала уподобляться этим безответственным гражданам и прикрыла ее совершенно бесшумно, после чего ретировалась на лавочку вблизи детской площадки.

В шестом часу вечера жара начала спадать, а малышня ясельного возраста проснулась и была выведена родителями на вечернюю прогулку.

В песочнице самозабвенно копошились голопятые карапузы с лопатками; вокруг горки, радостно визжа и вопя, сновали детишки постарше. Я внимательно оглядела пацанов подходящего формата, надеясь узнать сынишку Прусской Венеры Коврижкиной, но безрезультатно. Честно говоря, после короткой встречи в аэропорту я совершенно не запомнила пацаненка! В памяти остались только полосатый костюм и говорящий мишка. Вот медвежонка я, пожалуй, узнала бы! Особенно если бы он снова сказал: «Миша любит Сашу!»

Стоп, а почему – Сашу? Ведь сынишку Коврижкиных зовут Петей!

– Так-так! – пробормотала я.

 – Либо все такие говорящие мишки изначально запрограммированы производителем исключительно на любовь к Сашам, либо у Пети была чужая игрушка.

Чужая игрушка хорошо увязывалась с чужим костюмчиком. Я бы решила, что Петя Коврижкин летел в Австрию в костюме с плеча Саши Рыжикова и с его медвежонком, да время не совпадало: Петю в аэропорту я встретила раньше, чем Сашу возле магазина «Мир замков»!

– Что-то тут не так, – сказала я себе.

– Конечно, не так! – неожиданно отозвалась на мои слова молодая женщина, сидящая на другом краю лавочки. – Какие-то мерзавцы вывернули из карусельки подшипник, и теперь она крутится только на ручной тяге! Сонечка, детка, хватит толкать карусельку, ты уже вспотела!

– Хо! Хо! – топнув толстой ножкой, сердито ответила заботливой мамочке кудрявая девочка, толкавшая неисправную карусельку с паровозным сопением.

– Нет, не хочешь! – возразила ей мамаша.

Детка уже скривила ротик, приготовившись возрыдать, но тут чей-то добрый папа по собственной инициативе впрягся в карусельку на манер шахтового ослика, и Сонечка поспешила занять место пассажира.

– Так-то лучше! – с удовольствием констатировала женщина.

– Прелестная у вас девочка! – восторженно сказала я. – Настоящая красавица и такая разумная! Сколько ей, два уже есть?

– Только год и десять, – зарделась польщенная мать.

– А у меня в этом доме знакомые живут, Коврижкины их фамилия, так у них мальчишке два с небольшим, – соврала я.