– Гарантируете деньги на кино? В два часа в «Звездах» новый ужастик показывают.

– Скажешь Алке, что я велела спонсировать тебе ужастик, она даст, сколько надо!

Прощально проскрипела оконная рама. Я уже хотела слезть с подоконника, чтобы немного размяться, как вдруг услышала голос Дениса:

– Ты что здесь делаешь, поросенок?

В первый момент я решила, что поросенком обнаглевший милый обозвал меня, но тут донесся обиженный голос Василисы:

– А че такого? Я самолетики пускал!

– Самолетики-вертолетики! – неласково проворчал Денис. – Знаю я тебя, пакостника! А ну, брысь отсюда!

– Сам пакостник! – шепотом ответила я за Василису.

 – Явился и все испортил!

Я спрыгнула с подоконника, торопливо закрыла окно, задернула занавеску, вырубила компьютер, бухнулась на диван и замерла, симулируя крепкий сон. Едва затих недовольный скрип диванных пружин, в прихожей загремел замок. Радостно взлаял Барклай.

– Тихо, тихо! – сказал ему Денис.

Я услышала приближающиеся шаги, потом негромко звякнуло какое-то железо, дверь с тихим скрипом приоткрылась, и в комнату просунулась взъерошенная голова Дениса. Я зажмурилась и размеренно засопела.

– Она спит! – обернувшись, сказал он непонятно кому – наверное, Барклаю. – Вот и хорошо, что спит.

Дверь закрылась. Металлического лязга запоров и засовов я не услышала и предположила, что Денис решил в своем присутствии не ограничивать меня в перемещениях по квартире. Я подумала-подумала и сама закрылась изнутри – благо, на двери имелся небольшой крючочек.

Заперлась я отчасти в знак протеста, но больше для того, чтобы Денис не мешал. Я не сомневалась, что Василиса сообщит Алке мои координаты, и твердо верила, что умная подружка придумает, как со мной связаться.

Надеялась только, что она не выберет в качестве средства связи морзянку, потому что я знаю только один сигнал – «SOS». Так что морзянки, пожалуйста, не надо, и сигнальных флажков тоже, и разных там семафоров с телеграфами!

Словно услышав мою просьбу, Трошкина пришла с обыкновенными воздушными шарами.

Сначала я не поняла, что это за явление такое. Подумала, что детишки забавляются, но потом увидела за разноцветной гирляндой запрокинутое лицо в обрамлении роскошных парикмахерских кудрей и поняла, что это забавляется взрослая девочка Трошкина.

– Обалдеть можно! – не удержавшись, обронила я.

Слышать меня Алка не могла, но она заметила шевеление губ и жестом призвала меня к молчанию. Не иначе, боялась, что я, как последняя идиотка, разорусь на весь двор: «Ой, Трошкина, какие у тебя чудесные шарики! Дай поиграть!»

Алка сначала приложила палец к губам, а потом тем же пальцем потыкала в красный шарик, словно намереваясь его проколоть. Мгновением позже алый шар медленно поплыл ввысь.