А еще ты обретешь мудрость. И цвета тоже. И многое другое.

Но мудрость Джонаса пока не интересовала. Его полностью захватили цвета.

— А почему все не могут их видеть? Почему цвет пропал?

Дающий пожал плечами.

— Наш народ сделал выбор. Выбор в пользу Одинаковости. До меня и до того, кто был до меня, и еще и еще раньше. Мы отказались от цвета тогда же, когда отказались от солнечного света и вообще различий. — Он задумался. — Мы научились контролировать многие вещи. Но вынуждены были от многого отказаться.

— Не надо было! — яростно крикнул Джонас.

Дающий был впечатлен столь сильной реакцией. Затем улыбнулся.

— Быстро же ты пришел к такому заключению. Мне на это понадобились годы. Возможно, ты и мудрость обретешь быстрее, чем я. — Он взглянул на часы. — Ложись обратно. У нас еще много работы.

— Дающий, — спросил Джонас, укладываясь на кровать, — а что произошло с вами, когда вы стали Принимающим? Вы сказали, что начали Видеть Дальше, но не так, как я.

Руки легли ему на спину.

— В другой раз, — ласково сказал Дающий. — Я расскажу тебе в другой раз. А теперь за работу. Я придумал, как помочь тебе с цветом. Закрой глаза и расслабься. Я передам тебе воспоминание о радуге.

Проходили дни и недели. С помощью воспоминаний Джонас выучил названия цветов. Он начал их видеть и в обычной жизни (хотя он отлично понимал, что она уже не обычная и никогда не будет обычной). Но эти цвета невозможно было удержать. Вспышка зеленого — лужайка на Центральной Площади, куст на берегу реки. Оранжевые тыквы, которые привезли в коммуну с полей, — всего мгновение он видел ярчайший цвет, а затем опять ничего, все тот же оттенок серого.

Дающий предупредил его, что пройдет еще много времени, прежде чем он сможет удерживать цвета.

— Но я хочу сейчас! — сердито заявил Джонас. — Это нечестно, что нет цветов!

— Нечестно? — удивился Дающий. — Объясни, что ты имеешь в виду.

— Понимаете… — Джонас замолчал, чтобы подумать. — Если все одинаковое, то нет никакого выбора! Я хочу просыпаться утром и решать, например, голубую форму надеть или красную? А она всегда, всегда одинаковая.

Он посмотрел на бесцветную ткань, из которой была сшита его форма, и усмехнулся:

— Я знаю, это неважно, что на тебе надето. Правда, неважно.

— Важна сама возможность выбрать, да? — спросил Дающий.

— Мой младший брат… — начал он. Затем поправил себя. — Нет, это не совсем точно. Он мне не брат на самом деле. Ну, этот Младенец, о котором заботится моя семья. Его зовут Гэбриэл.

— Я знаю про Гэбриэла.

— Так вот, он сейчас в возрасте, когда дети многое узнают о мире. Он хватает игрушку, если держать ее перед ним, — Отец говорит, что это развивает мелкую моторику. И он очень милый.