— Я к Коширу, — тихо шепнула Тома и хотела покинуть компанию, но её остановила шия Махтан.

— Том, только скажи сколько гостей будет с шияматой?

Тамара была расстроена, и все это видели. Она приложила ладонь ко лбу, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Трое, — глухо отозвалась она, — в этом году трое согласились отказаться от детей.

— Поняла, беги, — отпустила её Линда, делая заметки в планшете. — Я все не могу понять тех, кто отказывается от своих дочерей.

Викрам тяжело вздохнул, но промолчал. Это больная тема их семьи. Линда каждый раз поднимала этот вопрос на собраниях, и каждый раз Кошир объяснял, что шиямата в своем праве.

Вопрос об удочерение полукровок был ещё одним камнем преткновения для этих двоих. Все знали, что, если бы не шиямата, то у манаукцев не было бы будущего. Все знали, что шиямата ничего не делает просто так. Все знали, что она потребует плату, и она это сделала. Небольшое дополнение в закон. Очень незначительная оговорка — и такие последствия. Каждый год она собирала урожай, как выражался Кошир, и с каждым годом всё больше продуманных землянок устремлялись на Новоман в поисках наживы. Мужчины пытались откупиться от своих жен, желая оставить себе своих детей, но шиямата перебивала ставки, и на Шиянаре появлялись новые жители, которые были «отступными», чтобы шиямата не лезла в политику, чтобы занималась своими делами у себя на планете, у которой появился шанс на возрождение.

Маленькая поправка — и такие страшные последствия. Жена манаукца могла попросить покровительства у шияматы, и та брала под крыло не столько мать, сколько ребенка, который автоматически становился усыновленным покровителем. И отец ребенка, который по закону должен был быть опекуном до совершеннолетия, переходил в статус родителя, лишённого прав, обязанный отчислять алименты на содержание ребенка покровителю.

Викрам до сих пор не понимал, как Кошир на это пошел. И янарат, кажется, нисколько не сожалел о содеянном, давая матери шанс усилить своё влияние за счет нового поколения альбиносов.

Линда оспаривала эти изменения, но получала отказ, так как закон утвердил не только янарат, но и сам президент с шияматой. Три правителя против одной Линды. Но сдаваться жена не собиралась, а Викраму оставалась лишь не дать ей залезть в петлю.

— Всё ты понимаешь, — отозвался Викрам, обнимая жену со спины и целуя в макушку.

— Вик, но неужели ваши мужики не видят, что выбирают не тех? Не в красоте же дело, главное — душа. Под слоем косметики не могут разглядеть черную душу? Я не верю Вик.

— Линда, ну что ты хочешь? — тихо шептал Викрам, чувствуя праведный гнев жены как свой собственный. — Мужчина слаб перед женщиной. А скромные к нам не летят, боятся. Да и не умеют они себя предлагать, сама же должна это понимать.