Я выскользнула из своих ботинок и повесила в гардероб легкую курточку.

– Сегодня Вильям впервые улыбнулся мне, – сказала я, идя по коридору. – Я думаю, он…

Я остановилась и заморгала.

Папа был на кухне не один.

Рядом с ним у разделочного стола стоял Джеймс.

Рукава его белой рубашки были закатаны до локтей. В одной руке он держал картофелину, в другой овощечистку. Мой папа сидел рядом и нарезал картошку тонкими ломтиками.

Какое-то время я была не уверена, реальность ли это или же очень странный сон.

– Что… что это вы тут делаете? – выдавила я.

– Картофельный гратен, – ответил папа, не отвлекаясь от разделочной доски.

Присмотревшись к Джеймсу, я сразу заметила, что здесь что-то не так.

Я поняла это по его глазам, его позе и мрачной атмосфере, окружавшей их.

– Все в порядке? – спросила я. Я старалась говорить спокойно, но ничего не могла поделать с тем, что мои плечи окаменели и пальцы впились в ремешки рюкзака.

Джеймс откашлялся. Он посмотрел на свои руки, как будто забыл, что, собственно, делает. Затем снова поднял взгляд. Уголки его губ чуть дернулись вверх. Это была не настоящая улыбка, а жалкая попытка ее изобразить.

Желудок свело от этой сцены.

– Я пришел тебя навестить, но никого не нашел, кроме… – Он кивнул в сторону папы. – Так что меня взяли в помощники на кухне.

Наморщив лоб, я переводила взгляд с одного из них на другого.

– Я вовсе не так плох, как боялся, – сказал Джеймс, и папа утвердительно кивнул:

– Определенно. Сейчас картошки больше, чем очистков."

"При обычных обстоятельствах я бы улыбнулась этой подколке, но что-то мне подсказывало, что ситуация совсем не веселая. То, как Джеймс стоял – с закатанными рукавами и взъерошенными волосами, как будто не раз запускал в них руки, как бы намекало, что все куда серьезней.

Таким я его еще не видела. Обычно своим присутствием Джеймс заполняет самые большие пространства, но сейчас он выглядит неуверенным и нерешительным. Как будто не знает, где находится, не говоря уже о том, что ему делать.

– Почему бы вам не пойти наверх и не поговорить, пока еда не будет готова? – внезапно предложил папа. – Ты мне очень помог, Джеймс, но с остальным я справлюсь один.

Джеймс немного помедлил, но кивнул и отдал папе овощечистку.

Он положил картофелину на доску, пошел к раковине и помыл руки.

Я с благодарностью посмотрела на папу. Он ответил на мой взгляд, хотя в его глазах и было заметно беспокойство. Тревожился ли он за меня или за Джеймса, я не знала.

Я подождала, пока Джеймс закончит, и мы вместе пошли наверх в мою комнату. Положив рюкзак на кровать, я повернулась к Джеймсу, который нерешительно стоял посреди комнаты.

Осторожно подойдя ближе к нему, я посмотрела ему в глаза.