Ты же любил ее – все в городе это знают! Ты любил Молотову много лет! Как же ты мог его убить?!

– У меня не было выбора!

– Что?! – Капитан Первоцветов с силой шарахнул его спиной о капот. – Чего ты хотел, чего добивался?!

– Того, что давно должны были сделать вы, полиция! – заорал ему в лицо Вакулин. – Посадить его! Посадить Казанского! Это он повесил эту чокнутую девку, дочь забулдыги-проститутки! Она ходила за ним хвостом, я их видел вместе! Он повесил ее там, на башне, а вы… полиция… вы ничего не сделали, вы дали ему возможность и дальше губить нас тут всех, гнобить… гнобить меня, разорять… Ненавижу его! Он отнял у меня все, что я имел, сделал меня нищебродом! Понимаешь ты это, мент?! Он сломал мою жизнь! Я в эту фабрику, в ремонт, в реставрацию вложил все, все до копейки! Я до сих пор в долгах! Завтра придут и объявят меня банкротом, отберут ресторан, и мне останется только стать бомжом! И все это сделал Казанский – одним росчерком пера, используя то, что он здесь царь и бог, городская власть! Он отнял у меня проект всей моей жизни – фабрику! Да ты знаешь, что такое эта фабрика для Горьевска? Чем она была когда-то? Всем! Средоточием жизни! Предметом зависти! Мечтой! Мать моя на ней горбатилась и бабка! А потом все просрали! Как и сейчас опять снова все просрали и сделали нас снова нищими отщепенцами! Я хотел вернуть этому месту былую славу. Пусть не производство – черт с ним, но деловой дух, надежды, мечты, благосостояние, будущее! Я хотел снова процветания и богатства этому чертову городу, который настолько глуп и апатичен, что допускает над собой власть свихнувшегося негодяя, захотевшего стать полубогом!

– Казанский не убивал Аглаю Добролюбову, – сказал Гущин. – Она покончила с собой.

Вакулин поперхнулся бранью.

– Я его ненавижу. Я ему мстил за то, что он погубил мою жизнь! – выкрикнул он. – Эти мальчишки… оба… фотограф и Макар – у меня не было выбора. Они должны были подвести вас к нему! Я ничего не имел против них, но это судьба – их и моя, все переплелось! Фотограф влип в скандал с банкетом в моем ресторане. И весь город сразу заговорил, что это Казанский его проплатил, чтобы опозорить судью. Разве я мог упустить такой шанс, когда все указывало на Казанского – случись что с фотографом, и вы, полиция, тупые бездельники, вы бы моментально Казанским заинтересовались! И вы клюнули на мою приманку, вы сами меня расспрашивали о нем!

– А вы нам врали, Вакулин. Это вы заманили фотографа Нилова в Дом у реки? Как? Чем?

– Он был тупой и алчный. Хотел денег. Я с ним после того скандала на банкете имел приватный разговор. Он хотел всучить мне какую-то хрень, фотки.

– Фотографии? Он хотел их продать вам? Старинные фото?

– Антикварные.