Сначала была та наложница, первая его женщина, хотя не он кинул в Босфор мешок. Но он лично завязал на нем узел, когда пришли евнухи. Если бы Исмаил этого не сделал, его бы казнили. Так он понял, что человеческая жизнь в Топкапы ничего не стоит.

Потом была драка в борделе из-за девчонки. Исмаил до сих пор помнил, как ударил – и сталь с хрустом, преодолевая сопротивление, вошла в плоть. Как брызнула кровь, и какой острый, пряный был у нее запах. Исмаил не почувствовал ни тошноты, ни отвращения. И понял, что он – хищник. Его призвание убивать, рвать на части, терзать добычу.

Он – сильный, и убивать – его право.

Последнее время он нарочно ходил по ночному Стамбулу, по самым темным и опасным его улицам, ища приключений. Доступные женщины и вдовы, которые падали в руки Исмаила, словно перезрелые персики, истекающие соком, то и дело встречались на его пути. Иногда даже неверные жены, мужья которых пренебрегали супружеским долгом. С парочкой рогоносцев у Исмаила были стычки, и он как всегда победил. Он научился преодолевать свой страх перед занесенной саблей или острым ножом, перед болью. Проще всего это сделать в битвах, но если войны сейчас нет, то сгодятся и драки в притонах.

«Я своего не отдам», – подумал Исмаил, крадучись, входя в комнату рядом с кухней для прислуги. Сюда забредали уставшие посланники, и не только кизляр-аги. Вздремнуть после дальней дороги и перекуса, сморенные усталостью и сытной едой. «Главное – не ошибиться».

В комнате с низким закопченным потолком чадила дешевая масляная лампа. Исмаил вгляделся в темноту. На топчане поверх тряпья навзничь лежал храпящий мужчина с крошками в жидкой рыжеватой бороде. Он был уже немолод, голова плешивая, на шее вздулись жилы.

Исмаил усмехнулся: легкая добыча.

– Просыпайся, – он грубо потряс гонца за плечо. Исмаил не сомневался, что это он, но на всякий случай спросил: – Новости для кизляр-аги привез?

Ничего не понимающий спросонья ага таращился на Исмаила, пытаясь понять: кто это?

– Меня зовут? – он попытался приподняться. – Я сейчас… Воды только попью…

– Ты что-то узнал о новой наложнице султана? О толстухе, которую отыскали в стамбульских банях?

– Ты… – ага его, кажется, узнал. – Исмаил… Нет, ты Баграт… Ты же ее…

Он, не дослушав, ударил агу ножом в грудь, метя в сердце.

Удар вышел точным и сильным. Ага захрипел и забился в предсмертных судорогах. Но Исмаил для верности полоснул его ножом по горлу и пружинисто отпрыгнул, чтобы не запачкаться в крови. После чего поспешно направился к выходу. Очутившись за дверью, он побежал по темному коридору и нырнул в темную кладовую, едва услышав шаги. Там остро пахло специями, и Исмаил торопливо зажал нос, чтобы не чихнуть.

– Где этот бездельник? – раздался гневный голос кизляр-аги.