Целую бьющуюся венку, языком чувствуя ее бешеный пульс, кайфуя от ее пальцев в моих волосах. Пальцем кружу по клитору, едва касаясь, и слышу долгожданный глухой стон, который она пытается сдержать, прикусив губу. Пытается, но не может!

    И не могу больше... Хочу растянуть удовольствие, но просто не могу. Рука тянется к ее бедрам, желая прогнуть, подвинуть так, чтобы я смог, наконец, войти в нее. Но она подстраивается сама! Прогинается, толкаясь мягкой попкой в стоящий колом член. И я, кажется, рычу, расставляя шире ее ноги и, погладив членом между ягодицами, направляю его ниже, с ходу толкаясь изо всех сил.

    И замираю на мгновение. Потому что у меня вдруг подкашиваются ноги - блаженство, чистый кайф, безумное удовольствие - тугие мышцы  обхватывают член, сжимаются и расслабляются на мгновение, чтобы снова кольцом сжать внутри! Второй толчок выбивает из нее крик, и мне приходится подхватить Ингу под грудью, потому что теперь уже ее не держат ноги, они ощутимо дрожат, она вся дрожит, вцепившись ногтями в мое предплечье.

    И я перестаю сдерживаться - кусаю нежную шейку, вбиваясь в горячую глубину до искр из глаз. И не понимаю, кто из нас стонет громче - я или она. Не понимаю, что она шепчет что-то. И приближение оргазма не могу уловить - мне кажется, что я на грани все время!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

     - Может хватит уже? Пожалуйста, прекрати!

     Я убеждаю себя, что мне очень стыдно, что в больничном коридоре, где туда-сюда снуют редкие больные с объемными карточками в руках и еще более редкие медсестры, все, как на подбор, мощные, в обтягивающих немалые формы желто-белых халатах, нельзя вести себя так, как ведет Плетнёв. А еще я пытаюсь убедить себя, что мне неприятны его прикосновения... Не получается.

    Я реагирую на них всем телом - и мурашки по коже бегут, и дыхание прерывается, и сердце вскачь несется! Не могу сосредоточиться ни на чем, не могу думать о другом - только о безумной ночи, только о незабываемом наслаждении...

    - Может, и хватит. Но мне хочется, - нисколько не смущается он.

     Ему, вообще, всё по фиг! Ну что за человек такой! Не переживает, не волнуется ни о чем! Расслабленно развалился на твердом неудобном больничном диванчике, закинул обе руки на его спинку и время от времени, явно развлекаясь, наклоняется ко мне и то в шею поцелует, то подушечками пальцев проведет по щеке!

   - А ты всегда делаешь то, что хочется в конкретный момент? - пытаюсь отвлечь разговорами.

   - Всегда, - бросает лукавый взгляд и вновь прикладывается к уголку моих губ.