Наши лошади — в конюшне, пока за ними сбегаешь, пока оседлаешь — не догнать татарина, спрячется где-нибудь. Бегом догонять — у него слишком большое преимущество в дистанции. А стрелять уже невозможно — оба мушкета разряжены. Так и ушёл татарин.

Федька сбегал к убитой лошади, осмотрел, вернулся назад.

— Пуля в лёгкое угодила, потому она не сразу пала, — заявил он. — Даже седла на лошади нет, — сплюнул холоп. — Вообще-то я в татарина целил, а не в лошадь. Далеко уж очень было, потому и промахнулся.

— Где же промахнулся! И так выстрел удачный — на таком-то расстоянии. Я и близко не попал.

История эта имела своё продолжение. Через два дня мои любители охоты пошли за дичью, но вскоре вернулись назад.

— Боярин, следы от сапог на снегу. Идут от Суры, в тыл — нас обходят стороной.

— Двое остаются здесь, один, как всегда, на вышке. Вы двое — со мной, показывайте, где след видели. С собою взять мушкеты.

Мы быстрым шагом, почти бегом направились в лес. Мы бы и побежали, да снег глубокий не давал, и так через пару сотен метров пот по лицу градом катился.

— Вот! — остановились ратники и указали на след.

Я присел, внимательно оглядел следы. Шёл один человек — след не утоптан, как это бывает, когда по следу одного идут несколько человек. Явно татарин — следы сапог без каблуков, скорее всего — зимние ичиги.

— За ним! — Меня охватил охотничий азарт.

Чего татарину в наших тылах делать? И как он сюда без лошади забрался? Не тот ли это татарин, лошадь которого я подстрелил несколько дней назад?

Следы шли широким полукругом вокруг нашего зимовья и выходили прямо к нему.

У избы послышался шум. Мы кинулись туда. На снегу перед избой лежал молодой татарин, на нём сидел мой холоп и вязал ему руки.

— Стервец, с ножом на меня кинулся, вот — тулуп пропорол, такую хорошую вещь испортил.

— Ты кто таков, что здесь делаешь? Татарин молчал, только зло смотрел исподлобья.

— Ну молчи. Поднимайте его, пошли — отведём к воеводе, пусть он сам с ним разбирается.

Мы с ратниками привели его к воеводе, сдали с рук на руки. Поговорили с воеводой о службе, а в обратную дорогу холопы прихватили полмешка крупы и сухари.

— На других участках спокойно, только вот у тебя лазутчик объявился. Ничего, у нас мастера есть — заговорит. За службу — спасибо.

И снова потянулись унылые однообразные дни.

Снега прибавлялось, и я с тревогой ожидал уже скорой смены. Как-то мы на лошадях отсюда выберемся?

Наконец, через две недели прибыла смена, причём пришла она не с тыла, а прискакала по льду Суры.

Сначала о войске известил дозорный. Мы уже всполошились было, да разглядели русских. В сторону нашей заставы отвернули всадники, и вскоре мы уже обнимались с новыми дозорными.

— Ты глянь, Иване, вышка появилась. Удобно.

— Тиверцы мы. Как служба?

— Оно и хорошо.