Герман подъехал не так давно и с запасом на ночь. Термос у них, кофе пьют, курят.

– Максим Львович! – Ляхов протянул свой стаканчик.

Одинцов благодарно положил руку ему на плечо, взял стаканчик, сделал пару глотков и сказал:

– Уехала Ерофеева. Вместе с Фраером уехала. Вроде бы добровольно, если Петрова не врет.

– А зачем ей врать? – глянув на окна дома, спросил Ожогин.

– Вот и я о том же… Ерофеева уехала, а Кустарев отправился за ними. Такая вот картинка…

– Вычислили его, в ловушку заманили… Значит, все-таки Никиткин?

– Он. А доказательств пока ноль…

– Место нужно обследовать, ну, где Гришу перехватили, может, что-то найдем…

– И автосервисы пробить.

– Пока ничего, – покачал головой Одинцов.

Круглосуточные автосервисы в районе практически отсутствовали, были те, которые работали допоздна, до десяти вечера. С них и нужно было начать, да и все другие захватить бы не мешало.

– Лукомора можно напрячь, – посоветовал Ожогин. – Он тут по автосервисам главный. Его «быки» в два счета пробьют – и свои сервисы пробьют, и чужие…

Одинцов угрюмо кивнул. Не хотелось ему напрягать Лукомора, но, видимо, без него не обойтись. Ситуация требовала быстрых и, главное, решительных действий. Если, конечно, Кустарева еще можно спасти…

Утренний свет в окне, пора вставать. Будильник молчит, но все равно нужно подниматься… Гриша с трудом оторвал голову от подушки, и тут на него нахлынули воспоминания. Он преследует Юлю, «Гелендваген» Никиткина врезается в его джип, Гришу связывают по рукам и ногам, потом делают укол…

Но руки у него сейчас развязаны. И ноги тоже. И не в машине он, а в какой-то комнате. Свет со двора вливается в окна, кровать двуспальная, шкаф, трюмо, тумбочки. Юля спит, обхватив голову руками… Все почти как дома.

И все-таки это чужая комната. И Юля спит в одежде. И он одет. Кровать нерасправленная.

Гриша подошел к окну, открыл его, выглянул во двор. Какая-то клумба между домом и высоким кирпичным забором, пышные кусты сирени. За забором виднеется крыша соседнего дома. Только крыша, больше ничего.

Окно закрывала решетка. Декоративная решетка, но прутья толстые, без ножовки с ними не справиться. И расшатать ее не получится – слишком крепко вделана в стену. На совесть устанавливали.

Ответила ему собака. Откуда-то со стороны ворот появилась страшная кавказская овчарка, она с глухим рычанием бросилась к окну. Прыгать на Гришу не стала, но зашлась глубоким утробным лаем. Пришлось закрывать окно, чтобы не слышать ее.

– Что там такое? – спросила Юля. Она сидела на кровати, зевала и терла глаза.

Гриша ничего не ответил. Не было у него желания разговаривать с этой предательницей.

Он подошел к двери, обследовал ее.