И я чувствовал себя прожигателем, потому что все это – как настоящему прожигателю – было мне утомительно, скучно, и я хотел только, чтобы оно поскорее закончилось. И боялся, что это надоест и Элге, и поэтому рассказывал ей бесчисленное множество смешных и грустных историй и оттого уставал еще больше. А во всем остальном это было невероятно красиво, тем более что мы разъезжали на серой оперативной «Волге». Прямо высший свет – шампанское, анчоусы, семечки!

В Булдури было только одно вечернее кафе – маленькое, уютное. В ожидании выхода певицы мы танцевали под негромкие звуки модного в том сезоне шлягера.

Наклонившись к Элге, я сказал:

– Если Ванда поет здесь, то ее спутник может оказаться рядом...

Элга подняла на меня глаза:

– Но он же вас не знает?

– Зато он знает вас. Поэтому упаси Бог показать, что вы его заметили.

– Из автомата в гардеробе позвоните Круминю: он все время на месте. Пусть выезжает.

– Понятно, – кивнула Элга.

– Ко мне в этом случае не возвращайтесь, ждите в машине...

– Без «но», Элга. Мы на работе.

Элга пожала плечами и сразу же, будто забыв обо всем на свете, упоенно отдалась танцу. А на эстраде появилась певица – высокая, гибкая, красивая, немолодая.

Ее низкий, чуть хрипловатый голос сразу же вплелся в причудливую ткань мелодии.

Я нетерпеливо сжал ладонь Элги, указал глазами на певицу.

– А-а, эта... – Элга улыбнулась, покачала головой. – Ванда моложе... – И продолжала, полузакрыв глаза, танцевать с видимым удовольствием. Я посмотрел на часы.

– Имейте совесть, – засмеялась Элга. – Уходить во время танца неконспиративно!

Я принужденно улыбнулся и стал рассказывать Элге заранее приготовленную забавную историю о том, как один вор сделал подкоп под магазин, влез туда, а узкий земляной лаз вдруг обвалился, и он, испугавшись до чертиков, стал звать на помощь сторожа: «Спасите, засыпался!» И думал все время об этом Косове, купившем ворованную «Волгу», и что-то у меня в мозгу не контачило, цепь не замыкалась, что-то не срабатывало.

– Да, – сказал я хмуро и почему-то добавил: – Но жена хочет меня бросить.

– Шутите, – засмеялась Элга. – Вы очень забавный человек...

– В том-то и дело, – покачал я головой. – Клоун дома и злодей на службе.

– А вы давно женаты?

– Давно. Восемь лет.

– Ну, тогда все ваши ссоры – пустяки! – уверенно сказала Элга.

– Разве? – удивился я.

– Люди расходятся после первого года жизни и после семи лет. А кто уже перевалил – те живут. Это точно.

– Может быть. А вы-то откуда это знаете?

– Знаю, и все. Так оно и есть...

Я посмотрел на нее и снова подумал, что она красивая девушка. А она вдруг сказала:

– Вы хорошо танцуете.

– Да? Это единственная штука, которой я прилежно учился в школе милиции.

– А там и этому учат?

– Да-а... Там учат многому.

Мы вышли на улицу.