— Ты вот всегда бы так со мной разговаривала, я бы тебя ещё раньше слушал, очень внимательно. — тихо сказал Назар, гладя её по бёдрам.

— В жизни каждой женщины бывает такой мудак, с которым ты проходишь все круги ада, пока до психушки не добираешься с букетом психологических травм. Вот у меня тоже такой был — красавец, при деньгах, на крутой тачке, цветочки, рестики, бриллианты, секс охеренный, такой, что аж прям головой о стенку кровати бьёшься и не жалуешься, а мне девятнадцать лет, мозгов и опыта — кот наблевал, хозяйка ссаной тряпкой вытерла. Дальше — беспочвенная ревность, тут за руку схватил, там по щеке слегка ладонью зацепил, а потом головой о ту же самую кровать, на утро стандартно по схеме — извинения, заверения в вечной любви, «я исправлюсь, дорогая», шлифанём сексом и помирились.

Катаешься как на американских горках, а слезть не можешь. А потом до меня дошло откуда у него эти перепады настроения и почему у него глаза иногда так странно выглядят, и что белые следы на столе это ни фига не мука. Так я перешла в статус свидетеля его преступлений, я стала для него угрозой, а он для меня ещё опаснее. Кончилось всё тем, что он как-то раз затолкал меня в тачку, когда я с частных занятий по скрипке шла, привёз меня в какой-то дом, где на километры вокруг ни одной живой души, а там его дружки-подельники. Он меня раздел до трусов, всучил в руки скрипку и заставил играть, и я играла, пока они ржали надо мной. Моё последнее публичное выступление. Лицо попроще, Бандерлог, сделай, я тебе не для того это рассказываю, чтобы ты меня пожалел. Я тебе рассказываю, как я Филина в первый раз в жизни встретила…

— Он был там? Среди них?"

"— Нет, он пришёл под финал концерта, когда им надоело смотреть, как я на скрипке играю, захотелось в другие игры поиграть.

 — горько усмехнулась Стерва. — Ни одного лишнего выстрела он не сделал — все точно в лоб. И вот стою я, с голыми сиськами, со смычком и скрипкой в руках, куча трупов вокруг и думаю, а моя то очередь когда? Она так и не наступила, он посадил меня на стул, не дав одеться, сел напротив, прямо посреди кровищи и чётко изложил мои перспективы, сказал, что мне надо будет сказать следователю, когда дружка моего искать начнут. Я кивала и соглашалась. Он мастер забивать голову нужными ему мыслями. На том и разошлись, полгода меня таскали по допросам, я сказала всё, как он велел, а у самой будто всегда его дыхание за спиной. Его я боялась больше, чем следаков и срока за убийство, мотив то у меня был грохнуть Глеба, я в главных подозреваемых числилась. Так он и остался висяком — тела потому что не нашли. И вот, что я хочу у тебя спросить — есть ли что-то, что ты для Филина делал, за что он может слить тебя вот так?

Алеся щёлкнула пальцами перед носом Назара и он вздрогнул.

— Молчишь? Значит, есть.