— Он тут мне недавно жениться предложил, общего ребёнка родить, так себе цель, конечно, но, видимо, чего-то поинтересней не нашлось.

— Нашлось, Алесь, нашлось. Он ебанулся! Это я тебе авторитетно заявляю. Так что я бы тебе не советовал с ним судьбу свою связывать, ребёночка сиротой оставишь.

— Что он сделал? Где он? — дрожащим голосом спросила испуганная Алеся.

— Где он не знаю, не до него было. А что он сделал, это премия Дарвина, по-другому назвать-то не могу. — вздохнул Филин. — Послушай, Алесь, у меня среди тех, кто мне нравится, любимчиков нет, я по справедливости стараюсь поступать. Назар сделал глупость, как ты уже знаешь, подставил Адель перед Крестовским, я тут собрал консилиум очень уважаемых людей, чтобы мы всё решили, как цивилизованные люди. Эти сто пятьдесят лямов Крестовского на счету, считай теперь у Назара, Бахтиярова не при чём. Ты это понимаешь, я, да все это понимают! Твой Бандерлог же повёл себя, как обезьяна глупая, он сказал, что пусть Крестовский попробует забрать у него то, что принадлежит ему.

— Господи! Какой же он идиот! — схватилась за голову Алеся.

— Вот и новая цель нарисовалась, да? — усмехнулся Филин. — Вместо калек Бахтияровых, настоящий бой — с Крестовским. Воин встал на новую тропу войны.

— Он проиграет! Ты же знаешь Анатолия!

— Знаю, и ты знаешь, Алесь, лучше меня, может, даже. Поэтому я тебя и позвал, Крестовский пока занят, ему важно отмыть кое-какие финансы, ему не до Назара. У тебя есть время придумать, как достать из вашей компании сто пятьдесят миллионов и отдать долг, но сначала с Крестовским договорись, он хорошо к тебе относится, а на Назара, если честно, смотрел как на дитё малое, которое в песочнице со взрослым дядькой в куличики собрался играть. Может, поэтому, Назара так и бомбануло — мужицкую честь его задели. Справишься?

Алеся обречённо кивнула головой — справится, конечно, иначе Бандерлогу не жить.

* * *Назар листал в своём телефоне фотографии, там была только Алеська и Бурбон, иногда сразу вдвоём, несколько селфи из их отпусков. Стервозинка не любила фотографироваться и всегда ругалась, когда замечала, как он её исподтишка фотографирует. Он вздохнул, чувствуя тяжесть в паху и в груди, от одного и того же — он по ней соскучился, а ей будто плевать. Ни одного звонка и сообщения с тех пор, как они поругались. Почти две недели он жил у себя в коттедже и действовал по привычке — ходил в зал, потом бухал, один раз наведался в гости к Теймуру, тот, как оказалось, тоже ушёл в запой, только без физической активности."

"Жена отселила его в дом к его умершей матери, и пока он валялся вдрызг пьяный на диване, Назар сидел напротив него и смотрел, думая, что с ним делать. Он мог бы убить его прямо сейчас, Теймур бы даже не проснулся.