Вместо одного бокала Алеся выпила три, но не съела ни крошки, она всё смотрела на мужчину напротив и думала, как странно работает человеческая память, он не помнит её совсем, а она вспоминает его каждый раз, как чувствует запах апельсинов."

"Денис с Назаром не ударили по рукам, лишь присмотрелись друг к другу, договорившись встретиться ещё раз.

— Девушка, мне бутылку этого вина с собой и откройте, пожалуйста, я её по дороге домой выпью. — вежливо попросила Алеся официантку.

Назар покосился на заметно окосевшую от выпитого Стерву, она, как заворожённая не отрывала взгляда от Дениса, будто чего-то от него ждала, когда они прощались на улице у ресторана.

* * *— Знаешь, почему люди спиваются, Бандерлог? — спросила вдруг Алеся, которую Назар усадил в свою машину и повёз к ней домой. — От одиночества. Моя мать от этого пила… А знаешь, откуда у меня ожог на спине? Тоже от её одиночества. Моя мать она была такая, знаешь, белка-летяга, вечно в облаках летала, вся в каких-то высоких материях, картах таро, астрологии. И вот она столкнулась с реальной жизнью — папа нас бросил, ушёл к любовнице, с ребёнком, девочка три года, мне было восемь.

Мама очень сильно плакала, хотела его вернуть, что только не делала, даже к бабке ходила за приворотом, а потом ей пришла в голову гениальная по своей тупости идея. Я не помню, как это случилось, просто было очень больно, а потом начала вспоминать. Она, очевидно, не рассчитала температуру кипящей воды, когда плеснула в меня кипятком, думала будет ожог первой степени, оказался четвёртой. Мать, наверное, думала, папа вернётся к больной дочери. Да, он пришёл один раз в больницу, апельсины принёс, только мне их было нельзя, всё чесалось. Больше я его с тех пор не видела. У той девочки был папа, а у меня нет. Он водил её в садик, в школу, покупал мороженое, а я только на них смотрела издалека — они через два дома от нас жили, а про меня забыл. От мамы я сама ушла, не могла она без мужчины, без любви! В двенадцать лет я была объявлена малолетней соблазнительницей её мужика, который меня лапал. Хорошо хоть бабушка с дедом нормальные были, вырастили…

Алеся замолчала, хлебая вино из горла, она даже не всплакнула над своей судьбой, она давно это пережила, к чему лить слёзы над прошлым?

— Как убили твою мать?

— Два года назад очередная любовь толкнула её во время ссоры, она упала и ударилась виском об угол стола.

Такая вот прозаичная смерть… — усмехнулась Алеся. — Он сидит за непредумышленное, скоро выйдет. Мать моя всю жизнь карму чистила, практиковала кармическое очищение, а мне так ни разу и не сказала долбаное «прости». Вот ты говоришь, Бахтияровы отняли у тебя всё, твоё имя, а моё у меня родная мать отняла.