И в конечном итоге хвастались, как вчерашний слесарь Семен стал тонким ценителем вин и живописи в стиле неоклассицизм.

На самом деле, конечно, не становился. Просто Сема в лучших традициях эволюции понимал, что жить как раньше не получится. И надо срочно мимикрировать во враждебной окружающей среде. Можно ли сказать, что он стал новым человеком? Да. Только этот новый самому Семену очень не нравился. И больше всего Сема любил, когда угадывалась такая возможность — позалипать перед теликом с бутылочкой пенного, а не за кислятиной вроде Шато Лагранж, которое нахваливает Вика.

Как оказалось, у Инги хватало мудрости не мучить меня. Видимо, она если не знала, то догадывалась — нормального человек из Матвея Зорина едва ли получится. Глядя на меня становилось ясно, в моем распоряжении две пары джинсов: вот эти и порванные. Причем, последние не выбрасываются на всякий случай. К примеру, вдруг износ нормальных станет настолько критическим, что придется на разок надеть те, старые.

— Возможно так будет даже лучше, — сказала она, после долгого придирчивого осмотра. Словно перед ней был не рубежник, а телевизор 8к, демонстрирующий фильм эротического содержания. — Есть в этом какая-то непосредственность. Естественность даже. Пусть воевода видит, что ты сам по себе и за тобой никто не стоит.

— А кто за мной стоит? Я же русский, со мной только Бог и все такое.

— Не шути. Держись скромно

— Я и так очень скромный.

— Тогда еще чуть скромнее. И молчаливее.

Портсигар в кармане чуть задрожал и я услышал нечто вроде сдавленного смеха. Я думал, бес должен защищать своего хозяина, а не тащиться, когда его чихвостят.

— Пойдем, посмотрим, что там с твоей рукой.

Как оказалось, в ее кабинете было уже все готово. Лежали открытые баночки с какими-то мазями, длинные широкие листья, названия которых я не знал, бинты. Инга сноровисто и быстро разрезала старую повязку, а затем сняла потерявшие цвет листья, уложенные сверху И моему взору открылось жуткое зрелище, душераздирающее.

Рука была похожа на разваренную сосиску, которая полопалась и ее старательно сшили обратно. К слову, сшили весьма аккуратно, мелкими стежками. Что-то мне подсказывало, что этим тоже занималась рубежница.

Инга кивнула сама себе, словно нечто подобное и ожидала увидеть. Затем намазала конечность двумя видами мази и снова обложила листьями, только теперь свежими.

— Эта трава с Изнанки, редкая. Пара дней и рука будет как новая. Самое главное, не мочи ее. Затем снимем швы и все.

— Еще скажи, что даже шрамов не останется.

Рубежница посмотрела на меня серьезно.

— Я не волшебница. Шрамы останутся, но целостность руки не повреждена и пользоваться ею ты будешь и дальше. А это главное. Теперь пойдем, нас уже ожидают.