— Есть та, с которой и разговора никакого нет. Ежели встретил, бей без лишней мысли. Те же верлиоки. Есть безучастная, с которой и мосты навести можно, а в другое время и подраться. Таких большинство — черти, русалки, бесы, болотники, водяные, огневики. Да дня не хватит, чтобы перечесть. А есть и вовсе дружелюбные…

— Да. Правда, те чухонцы. Из наших — чудь, например. Они же все диковины куют, артефакты делают. Если их обидишь, то вся община нечисти встанет против тебя. А может кто из рубежников врагом назовется.

— А можно где-то со всем списком нечисти ознакомиться? Враждебной и не очень?

— Можно. В Подворье книга есть Толковая. Там все написано. Но то только для княжих людей.

Угу, намек понял. Не дурак.

— Год прослужишь без нареканий, можешь себя приспешника из чужан взять, — продолжал воевода. — Помощника по-другому. Однако опять же, человек должен быть правильный, не баламошка. Ежели сплохует, то тебе ответ за него держать. Двадцать пять лет отслужит, право на хист будет иметь.

— Только через год? — протянул я, понимая, что план с Костяном провалился.

— То немного. У черниговцев три года, у тверских и вовсе пять лет. Новгородцы, мы то бишь, после войны сильно пострадали, через это и послабления такие пошли. Хотя, если проявишь себя исключительным образом, то воевода или даже сам князь дозволение на приспешника раньше срока могут выдать.

— Это каким же образом проявлю?

— Да разным, — пожал плечами воевода. — К примеру, порой бывает, что ратников не хватает и собираются все рубежники на защиту земель. Да не хмурься, то не война, как в былые времена. А, к примеру, зверь какой забредет, который здесь ходить не должен. Или нечисть опасная. Каждый рубежник по зову воеводы явиться обязан. Конечно, совсем слабых ивашек одно-двух рубцовых не берут. Кто посильнее, является.

При этом он так пристально поглядел на меня, что я стушевался. Ну да, забыл надеть амулет и теперь кощей рассматривал четыре рубца. И взгляд его был любопытный. Понимаю, прошло всего-ничего, а почти до ведуна добрался. Явно не просиживая все время на заднице, а помогая честному (и не очень) люду. Как сказал бы сам воевода.

— А с чужанами что? Как мы с ними вообще дружим? — спросил я.

— Никак не дружим. Они сами по себе, мы сами. Если рубежник какой чужанина без причины убьет или покалечит, то меры будут приняты. Какие — уже на разумение воеводы или князя.

Он помолчал, явно вспоминая, что еще сказать.

— Если путешествовать соберешься, то когда в новое место прибудешь, надо местному воеводе представиться. Это не закон, скорее правила хорошего тона. Но то только про наши земли. Ежели в чужих, то уже обязательство. Вижу, парень ты пусть и необстрелянный, но с понятием. Со стержнем даже, — сказал он задумчиво.