Я еле сдержался, чтобы не ответить что-нибудь дерзкое. Желательно в шутливой форме. Но моя, как мне показалось, нейтральная ремарка все же не удовлетворила воеводу.

— Сначала посмотреть. Я ведь вольный человек. И могу кому угодно присягнуть. Хоть Суомскому княжеству, хоть Тверскому. Так сказать, я открыт для предложений.

Другой бы назвал это самоубийством. Перед тобой целый кощей, а ты кто? Грязь из-под ногтей. Какой-то ивашка, которому еле спастись удалось. Да еще какой ценой? Как сказали бы в каком-нибудь хорошем фильме — ценой всего.

— Только в рубежный мир окунулся, а уже как заговорил, — недовольно произнес воевода. — Твоя предшественница поскромнее была.

— Может, потому и закончила не очень хорошо. Вы, Илия Никитич, не подумайте плохого. Я не такой уж дерзкий и резкий. Просто правда хочется знать, на что и зачем я подписываюсь. Условия, так сказать, вассальной клятвы.

— Условия простые, как и везде, — все же стал рассказывать воевода. — Живи спокойно, по совести, законы не нарушай. Если нужда будет, меч бери, да с щитом вставай. А взамен тебе защита от князя и его людей. Да, тяготу посильную каждый год плати.

— Тяготу? — не понял я.

— Как же это по-современному, — смутился воевода. — Налог. Да там и не деньги, так, мелочь. С ивашки пять монет серебром, с ведуна — тридцать, с кощея — сто. В первую седьмицу, как князю присягнешь. А потом ровно через год. Да разве то деньги? Но если и их нет, можешь службой отдать. Ратники у нас на жизнь не жалуются.

Я кивнул, славя всех богов, что не взял пятый рубец перед встречей с Илией. Потому что тридцать монет — это все, что у меня было. А пять ничего. Внушительно, конечно для меня, но не критично.

— Наверное, у вас и уголовный кодекс рубежников какой-то есть? — спросил я.

— Закон простой. Чужого не тронь, если не готов виру платить. Или вне закона объявят. Чужую нечисть не тронь. Опять же, иначе придется виру платить. Или вне закона объявят. Честного рубежника обидишь, тут даже порой и вира не поможет.

— Сразу вне закона объявят, — кивнул я. — Хорошо, когда правила просты и понятны. А что до нечисти, которая никому не принадлежит?

— Тут все на твое усмотрение. Ты ведь рубежник, потому считается, что выше всякой нечисти. Однако смотри, какой тонкий момент имеется. Если тебя на пустом месте какая нечисть обидит, то ты в праве ко мне прийти, пожаловаться. Однако ж, ежели сам в улей первым влезешь, то только на себя рассчитывай.

В принципе, я считал подобное положение дел вполне справедливым. Если бы рубежники вставали друг за друга за каждый беспредел над нечистью, последнюю бы давно перебили. А так, когда понимаешь, что в случае чего может ответка прилететь — десять раз подумаешь.

— Опять же, нечисть бывает разная, — продолжал просвещать меня воевода.