Генерал вздохнул и спросил:

— Господин Специальный Исполнительный Агент, скажите, что будет с моими людьми, «замороженными» Вашей волей?

— Они свободны, — ответил я, еще раз щелкнув пальцами, после чего застывшие ранее фигуры пришли в движение. — Прикажите им вернуться к текущим делам и не обращать на происходящее внимания, потому что иначе мне придется рассердиться всерьез, чего совсем не хочется.

Генерал Маринин так и сделал. Потом две дюжие остроухие подхватили под локотки легкое замороженное чучелко цесаревны, а уже за ними проследовали мы двое. Долгая и достаточно нудная работа над этим миром началась, а ведь я до сих пор так и не выяснил, с какого бодуна это частное объединение кланов темных эйджел вдруг с такой яростью накинулось на планету-прародительницу.

С генералом Марининым мы поговорили очень хорошо. Есть у вышколенных служак такое свойство, что осознав свое место в иерархии подчинения, в разговоре с вышестоящими они становятся вменяемыми и вполне предсказуемыми, не то, что некоторые недовоспитанные принцессы. Выражений «чего изволите» мне было не надо, зато конкретный деловой разговор о том, что и откуда взялось, был весьма полезен.

Во-первых, выяснилось, что перехват челнока ловцов пеонов действительно имел место где-то за десять лет до нынешнего момента, но захваченных тогда пилотов-эйджел и горхинь из наземной команды уже давно нет в живых. Поступили с ними тогда не как с военнопленными или даже с арестованными преступниками, а как с попавшими в ловушку дикими животными, выпотрошили, якобы с научной целью, и выставили чучела на всеобщее обозрение в Кунсткамере как биологический курьез.

Конечно, в диких темных эйджел: хвостатых, голых, грязных и вонючих, очень трудно сразу признать разумных существ и таких же людей, как и белые образованные господа в деловых костюмах, однако любой другой путь ведет человечество во тьму внешнюю. Интересно было бы почитать отчеты научной комиссии, занимавшейся схваченными ловцами, причем не по существу (его я и так знаю прекрасно), а по стилистике и использованным выражениям. Но, к сожалению, архивы так же обратились в дым вместе с правящим семейством и прочей верхушкой российской административно-командной вертикали.

Впрочем это был единственный симптом внутреннего неблагополучия, другие малые и отсталые народы, как на территории Российской империи так и за пределами ее границ уничижительного и презрительного отношения к себе не испытывают. От этого их охраняют суровые законы о запрете всяческих сословных, межнациональных и межрелигиозных поношений и унижений между людьми, изданные еще во времена императрицы Ольги Александровны.