Я снова пискнула, в этот раз растроганно (и немного — задушено), а он, уткнувшись носом мне в волосы, держал меня, слегка покачивая в объятиях и иногда целуя в макушку.

…ну, Ал, ну, предупреждать же надо, я бы причесалась к твоему приходу!

И ночную сорочку, промокшую от испарины, на свежую бы сменила.

И постель в пристойный вид привела!

Мысли эти удерживали меня на плаву и не давали растечься карамельной лужей в крепких, теплых, таких нужных объятиях. Ужасно хотелось пристроить голову ему на плечо, и жаловаться-жаловаться-жаловаться, какая я бедненькая и как мне плохо.

— Почему ты мне не сказала?

— Не сказала — что? — встрепенулась я, выплывая из сиропных мыслей.

— Брось, Милдрит. Твои родители здесь, в академии Семи ветров. Они всё рассказали.

Родители? Папа и мама?

Я дернулась, пытаясь выпутаться из его объятий.

А потом меня озарила еще одна блестящая мысль, и я вдогонку уточнила:

— Кто именно — мои родители?

У Алвиса вырвался смешок, но он получился каким-то болезненным, горьким. Он снова прижался ко мне поцелуем, и приглушенно произнес мне в волосы:

— Твои родители — Конрад и Астра Рейон дю Солей. А рассказали — о твоем происхождении и твоих сложностях с магией.

“Сложностях”… Как он деликатно!

— И я понимаю, почему ты мне не сказала. Но следовало сказать, — продолжил он тем временем.

— Да? И что бы ты сделал, если бы узнал? — я попыталась отстраниться, чтобы видеть его лицо, и теперь с подозрением Алвиса рассматривала.

Что-то не нравится он мне! Вот раньше всегда нравился, а теперь что-то перестал. Вид — у меня краше. А я себя до нынешнего состояния не один день доводила, старалась очень.

— Я бы постарался тебе помочь. Попросил помощи у наших. Что-нибудь бы пр

— То есть, запер бы меня в лазарете, на каждый чих сгонял бы ко мне целителей и заставил их обращаться со мной, как с фарфоровой вазой? — Еще более подозрительно уточнила я. И кивнув своим умозаключениям, удовлетворенно подвела итог, — И на кладбище бы точно не повел!

Ал выглядел так, словно каждым своим словом я вбивала в него гвозди. Или по-живому обдирала чешую.

Я прикусила язык — образно, и губу — фактически:

— Ал… Ал, ты чего так расстроился? — И, испытывая огромную, мучительную вину, погладила его по лицу. — Я же предупреждала! Не надо в меня… ко мне привязываться!

Слушать сейчас его эмоции было попросту страшно, и я трусливо повыше подняла щиты.

Он с тихим смешком прижал меня к себе и снова уткнулся в волосы лицом.

— Не предупреждала, — тихо хмыкнул, целуя меня, на этот раз, для разнообразия, в висок.

— Да?.. Значит, только собиралась… — я растерянно хлопнула глазами, судорожно роясь в памяти.

Кажется, действительно, не предупреждала!

— Вот ведь, незадача! — Я выпутала из хватки одну руку и погладила его по плечу.