Саша срывает с меня одежду и берет прямо в прихожей. Быстро, рвано, пробираясь в самое моё нутро. Туда, где, как мне казалось, не было места ни одному мужчине после Верниковского.

Всё происходит хаотично – несколько поспешных движений, и я взрываюсь. Словно у меня не было мужика как минимум несколько лет. Ко мне присоединяется Дарьялов, со всеми предосторожностями, предварительно закончив нашу близость.

– Всё ещё голодная? – усмехается он, когда всё заканчивается.

Смотрит исподлобья, и я устало улыбаюсь в ответ.

– Если ты о еде, то да. А если не о ней – то… всё равно да.

– Тогда поедим, а потом продолжим, – говорит он и, притянув меня к себе целует, прежде чем сказать: – Потому что я тоже всё ещё дико голодный."

"Мы уплетаем холодную пасту и салат так, как будто не ели до этого неделю. На моё предложение разогреть то, что должно быть горячим, Дарьялов отмахивается. Он сосредоточен – хмурится, но вопросов не задаёт, хотя они, вроде как, совершенно очевидны.

Наблюдаю за Сашей украдкой, как было в тот момент, когда села к нему в машину. Мне нравится то, что вижу. И нравится понимать, что сейчас я вроде как действительно стала другой.

Соприкоснувшейся с другими эмоциями и ощущениями, отозвавшимися во мне таким ярким откликом, что у меня голова кругом.

– Верниковский приезжал, чтобы просить меня быть свидетелем на суде. Он вроде как иск подал на то, чтобы Свету лишить родительских прав. Или определить место жительства Марка. Я в этом не особо понимаю, – произношу скороговоркой, отставив опустевший ланч-бокс.

Дарьялов кивает. Доедает свою порцию и тоже отставляет пустую упаковку.

– А ты? – спрашивает таким тоном, что понимаю – не только мне это небезразлично.

Саша не станет сейчас устраивать мне разборок на тему того, что ко мне ездит бывший муж. Потому что прежде всего он неравнодушен к судьбе Марка.

– А я не знаю, что мне делать.

Дарьялов притягивает меня к себе. Сажусь к нему на колени, словно маленькая девочка. С той лишь разницей, что с Даней я и вправду была такой, и застряла в этом возрасте. Сейчас же чувствую себя не уязвимой, даже наоборот – оперившейся.

– Смотря что ощущаешь сама.

Саша поглаживает меня по пояснице. Невесомо, почти неощутимо.

– Чувствую, что… Марк мне небезразличен.

Слова эти произношу, а у самой всё в душе сжимается до крохотной точки. Не готова была признаться в озвученном даже сама себе, а теперь вот говорю это и понимаю – это не ложь. Марк мне и вправду небезразличен.

– Это нормально, Соф, – кивает Дарьялов. – Нормально.

– Думаешь? Я ведь его пару раз видела…

– Нормально быть человеком. Нормально спасти пытаться – ребёнка ли, или котёнка. Дать им всё, что можешь.