Мелькает дурацкая мысль, что он – под стать Дарьялову. Такой же внушающий чувство, что есть нечто нерушимое, за фасадом которого прячется неизведанное.

Оказываемся в квартире, так и не проронив ни звука. Ни когда едем в лифте, стоя в полуметре друг от друга, ни когда Саша открывает мне дверь. Распахивает её передо мной в молчаливом приглашении, и когда оказываюсь в тёмной прихожей – жадно вдыхаю глоток воздуха.

Аромат – уже узнаваемый, но сейчас он окрашен теми нотками, которые никак не могу интерпретировать. Сбрасываю верхнюю одежду, повожу плечами, по которым невесомо скользят руки Дарьялова, забирая тонкий жакет.

И в этот момент до меня доходит… Я совсем не думала о том, что увижу, когда окажусь в квартире Саши. Будет ли здесь храм его воспоминаний о самых дорогих людях, которых больше нет? Есть ли детская? Оставил ли он в ней игрушки? А в спальне? Есть ли там следы прошлого в виде, например, флакона любимых духов его жены?

Эти запоздалые вопросы, что начинают требовать ответов здесь и сейчас, вызывают дрожь. Она быстро завладевает каждой клеточкой моего тела, пробирается в душу.

Дарьялов включает свет, и я быстро осматриваюсь.

Квартира-студия. Большая, но… холостяцкая. Скорее больше похожа на стерильную операционную, чем на место, где Саша счастливо жил со своей семьёй.

– Идём на кухню, – протягивает мне руку Дарьялов. – Думаю, нам многое нужно обсудить.

Я легко вкладываю пальцы в его ладонь. Он чуть сжимает их, и от этого внутри появляется опьяняющее чувство. Саша не торопится. Не прижимает меня к стене и не накидывается, словно голодный зверь. И несмотря на его уточнение, куда мы отправимся, в котором был явный намёк, я понимаю, что так – единственно правильно.

Устроившись за столом на двоих, я наблюдаю за тем, как Дарьялов начинает готовить кофе. Крепкий – это чувствуется по терпкому аромату, заполнившему собой всё, стоит Саше смолоть зёрна и высыпать их в турку. Под простой чёрной футболкой перекатываются мышцы. Нет, Дарьялов вовсе не качок – он жилистый и… дико сексуальный. Особенно когда небрежным жестом убирает волосы, упавшие на лоб."

"Ставит передо мной чашку, кивает на сахарницу. Мотаю головой, отпивая горький напиток.

– Ты мне нравишься, Соф. По-настоящему.

Слова звучат внезапно, но, наверное, я ощущаю их… закономерными.

Он вскидывает голову и смотрит с прищуром, и меня захлёстывает нереальными ощущениями, которых не испытывала никогда раньше. Как будто мне в самое нутро залезли. Не так, как это делал Даня всё это время – выдуманно мною. А по-настоящему. Да. Именно так.

– И ты мне нравишься.

Кивает, вновь сосредотачивается на кофе. О чём думает – остаётся только гадать. А когда смотрит на меня, предварительно сложив на груди руки, у меня ощущение, как будто отгородиться хочет.