Я это чувствую всем нутром, только от этого понимания не предвкушение по телу волнами расходится, как раньше, а неприятие. Не готова принимать всё это. И мужа своего принять не готова тоже. Но вот вопросы у меня к нему есть.

– Ты можешь мне сейчас пообещать, что больше такого дерьма в моей жизни не случится?

Обернувшись, я смотрю на Верниковского, на лице которого расцветает робкая надежда. Он что, решил, что я позвала его, чтобы простить?

– Я имею ввиду, что когда ты уедешь отсюда со своим сыном, ко мне больше не заявится твоя Света с твоим ребёнком и не скажет: «Забери его»?

– Сонь… я же сказал – она не моя.

– А мне плевать на это. Я хочу гарантий, что больше подобного не случится.

Даня раздумывает пару мгновений, после чего кивает.

– Я обещаю.

– Хорошо.

Сложив руки на груди в защитном жесте, смотрю на мужа, а сама думаю – стоит ли и дальше расспрашивать его о том, что меня тревожит? Соберись, Соня. Ты же шла сюда с решительным настроем, куда он вдруг улетучился?

– Мне нужно кое-что знать, чтобы пазл сложился, – произношу тихо.

Верниковский выглядит побитой собакой.

Вроде держаться пытается, вон, даже целоваться полез, но знаю его слишком хорошо, чтобы не заметить очевидного. Под глазами – чёрные круги, словно не спал последнюю неделю, а сам взгляд потухший, нет в нём того, за что когда-то, в том числе, полюбила. Бесовщинки какой-то. Видимо, растратил всё той ночью, когда с другой был. А может, и не только тогда. Мне сейчас этого не проверить, да и желания такого нет.

– Спрашивай, – кивает Даня, и я невесело усмехаюсь. Ну просто брейн-ринг. Второй раунд.

– Ты же всё это время содержал их… ну или как минимум Марка.

Сразу вижу, что вопрос попал в цель. Верниковский проводит ладонью ото лба к подбородку, нажимая с силой, как будто избавиться хочет от необходимости давать ответ.

– Содержал, – кивает, по-видимому, решив, что изворачиваться и лгать дальше смысла нет.

– Деньги откуда брал?

– Зарабатывал.

Интересно, где тот самый порог, переступив через который, я испытаю облегчение? Наверное, его попросту нет.

– Понятно. Значит, зарабатывал."

"– Сонь… я бы тебе раньше всё рассказал, но я очень боюсь тебя потерять, – порывисто говорит Даня, делая шаг ко мне.

Приходится выставить руку и замотать головой.

– Поздно бояться, Верниковский. Разве ты не понял, что у нас с тобой – всё?

– Не понял и понимать не собираюсь, – отрезает он. – Я виноват безумно, но хочу всё исправить.

– Да нечего исправлять. У нас с тобой теперь дороги разные, вот и весь сказ.

Он мотает головой, как это только что делала я. Я же продолжаю игру «вопрос-ответ».

– Но это не всё, что я знать хочу.