Но я максимально ему усложнила задачу, Сонь! Клянусь.

Вскинув брови, смотрю на подругу. Усложнила она задачу, ну надо же.

– Он сам тебе позвонил?

Вопрос звучит скорее как часть судебного процесса. Но и вправду важно понимать, как всё произошло.

– Ты не поверишь! – с жаром говорит Юлька, подаваясь ко мне. – Просто случайно встретились.

Смотрю на неё с сомнением, но всё же киваю. В последнее время хочется не допрашивать тех, кто рядом, а принять сказанное, как данность. Просто потому, что близкие люди на девяносто девять процентов говорят правду. А если нет – это рано или поздно обнаружится.

– Так. И ты выдала ему всё, включая то, когда у меня рейс?

В моих словах нет ни капли злости или агрессии. Желания привлечь подругу к ответу – тоже нет.

– Ну, далеко не сразу! Сначала расспросила обо всём, – пожимает плечами Юлька.

Берёт пирожное, откусывает кусочек. Откладывает эклер и добавляет:

– Ты же меня знаешь, я с живого мужика не слезу, пока всё не вызнаю. Что ему нужно, чего хочет. Ну а потом аккуратно выдала всю информацию на своих условиях.

Да уж, так и есть. Достаточно вспомнить, как подруга бросилась на мою защиту, стоило Верниковскому заявиться после обнаруженной горькой правды.

Впрочем, сейчас всё кажется таким… далёким. Словно не мне принадлежало и не моей жизни.

– Значит, ты сейчас психологиню себе нашла? – спрашивает Юля, когда допиваем чай.

– Не психологиню. Психолога. Что вообще за желание придать гендер какой-то профессии?

Юлька смотрит на меня удивлённо, потом вскидывает руки и смеётся.

– Да уж, Верниковская, даже я тебя теперь боюсь, – выдаёт она, и хоть согласия у меня с этим нет, мне нравится основной посыл.

– Что у вас в отношениях с Сашей? – звучит тот вопрос, которого боюсь больше всего.

По правде, он пугает меня гораздо больше проработанных аспектов, связанных с моим замужеством, враньём Верниковского, пожаром…

– Пока ничего. За это время он прислал лишь одно сообщение.

Мы с моим психологом – по разные стороны монитора. В моём случае это единственно правильно и приемлемо. Возможно, совсем скоро я смогу встретиться с тем, кто может помочь, один на один, сейчас же это нереально.

– Прочтите мне его, пожалуйста, – просит Ангелина Олеговна.

– Ммм… сейчас.

Ищу послание Дарьялова, хотя и помню его наизусть. Всё кажется, что обязана озвучить его дословно.

«Если тебе нужно – ты же знаешь… хоть двести две недели».

– Исходя из того, о чём вы говорили ранее, Саша даёт вам понять, что он вас ждёт до сих пор."

"Киваю – скорее сама себе. Он ждёт, я это знаю. Но сейчас так сложно переступить внутренний барьер.

– Ждёт, да, – соглашаюсь с озвученным.

– Почему же вы ему вообще ничего не ответили?

Смотрю на Ангелину Олеговну. У меня нет ответа на заданный вопрос.