– Вы так смотрите на меня, как будто подозреваете в том, что я собираюсь это сделать! – оскорбилась я.

На самом деле, он смотрел не так. Джерласс Аэлмар смотрел на меня – и в его огненных зрачках отражалось воспоминание о нашем поцелуе, от которого я до сих пор не могла выровнять дыхание. Это был всепоглощающий хищный взгляд – совсем не такой, каким должен смотреть проректор на провинившуюся студентку.

А в следующее мгновение он поднялся со своего кресла, и – о, ужас! – подступил ко мне.

Что абсолютно мне не понравилось! Я попыталась отодвинуться и встать из-за стола, но дракон удержал.

Положив руки на подлокотники моего кресла, проректор склонился совсем низко.

– Вы уже это сделали, Хэллия Сенфрид, – негромко сказал дракон, и мой висок обожгло жаром его дыхания.

– Вообще-то вы сами меня сюда привели, – осторожно начала я. 

Близость проректора волновала сильнее, чем я могла этого от себя ожидать. Попыталась разозлиться на него и на себя, обесценить этот момент, но вместо этого только сильнее вжалась в спинку своего кресла, не в силах пошевелиться.

– С вашей стороны весьма наивно полагать, что моя территория ограничивается стенами этого кабинета, фэссарина.

Я выдохнула, потому что его тяжелые руки легли на мои плечи. Отвечать не было никакого желания. А ну как, не понравится дракону этот ответ, возьмет, да и свернет мне шею?

Как-то уж больно плотоядно он к ней присматривается! Вроде как уже давно существует указ, что драконам кушать разумные расы запрещено.

Или тут так же, как и с поджогом заповедных лесов – если очень хочется, то можно?

– Так вы бы как-то поточнее ее обозначили, что ли, – посоветовала я. – Флажками там, или маячками сигнальными, чтоб я точно подальше держалась.

– Я говорил, что в этой академии вам не место, – не обратил никакого внимания на мои слова дракон, проведя теплыми пальцами по моей ключице. – Неоднократно предупреждал вас отказаться от обучения, но… вы не вняли.

– Я же сказала, что желаю получать знания! – перебила я, пытаясь скрыть смятение, что охватило меня при его прикосновении. – Диплом об окончании Эльмгостской Василевской Высшей Академии – предел моих мечтаний!

Не обращая никакого внимания на мое возмущение, проректор прикоснулся к моей прическе, а затем невесомо пропустил сквозь пальцы тщательно закрученную прядь.

– У вас потрясающие волосы, фессарина Сенфрид, – задумчиво проговорил он, словно не желая выпускать их из рук. – Чистейшее золото... Когда солнце играет на ваших локонах, от них невозможно отвести взгляд. Жаль, что оно радует своими лучами наши края так редко…   

– Жаль… – как эхо повторила я, смятенная его тоном, в котором вместо его всегдашнего презрения, звучало восхищение и любование.