А затем направилась на дальний заброшенный плац, скрытый от всеобщих взглядов высокой стеной, сплошь увитой толстым слоем плюща.

Теперь мне стало совсем интересно – ни за какие коврижки я бы не прекратила свое преследование!

Гибкие ветки послушно сложились под моими ногами в ступеньки лестницы, ведущей к вершине стены.

Взобравшись вверх и заглянув на плац, я смогла полюбоваться милейшей картиной.

Прямо напротив Сурии стояла я.

Самая настоящая я – от кончиков локонов до носков моих любимых зеленых бархатных туфелек. Выше было… как-то не очень.

Потому что мой наряд оставлял желать лучшего – это было какое-то вульгарное и откровенно пошлое безвкусие то ли уличной клоунессы, то ли девушки с низкой социальной ответственностью, чтоб привлечь клиента.

Волосы мои были спутаны в подобие какой-то кошмарно неряшливой прически. Глаза густо подведены черным, а помада ярко-алого цвета была размазана по щеке.

От увиденного я чуть не свалилась со стены, однако успела вовремя схватиться за плющ. Сурия подняла на произведенный мной шум голову, но вроде бы ничего не заподозрила и с видимым удовольствием вернулась к странно одетой мне.

– Ты в этой академии – никто! – проговорила она, поигрывая огненным пульсаром. – Поняла меня? Ничтожество!

– Я поняла. Я – ничтожество, – радостно согласилась я. 

– И Джерласс Аэлмар на тебя никогда не посмотрит! – продолжила развлекаться Фурия.

– И Джердасс Аэлмар на тебя никогда не посмотрит! – послушно повторила моя копия.

– Да не на меня не посмотрит, а на тебя не посмотрит! – разозлилась Фурия и тыкнула моему дубликату в грудь пальцем. – На тебя, проклятую Хэллию Сенфрид!

– Джерласс Аэлмар никогда не посмотрит на меня, проклятую Хэллию Сенфрид, – кивнул мой двойник.

И все в подобном духе.

Вот ведь поганка огненная, чтоб на нее шиликуны содержимое своих ночных горшков повыливали!

А ведь я-то даже решила, что за прошедшее время драконесса как-то поумерила ненависть ко мне. Но, судя по тому, что она не поленилась потратить силы (и, очевидно, немаленькие средства!) на создание моего дубля, с которым забавлялась подобным нелицеприятным образом, очевидно, не в первый раз, злобы в ней не убавилось, а прибавилось.

Пылая праведным гневом не хуже дракона или любого другого огненного существа, я подняла руки, призывая себе на помощь плющ. Для начала опутаем предприимчивую драконессу до легкого удушения, затем ядовитые кактусы ей на голову, а потом, потом…

А потом сюда явятся ректоресса, проректор и, скорее всего, другие преподаватели. Аэлмар обязательно влепит мне парочку-другую санкций за нападение на Фурию. Она-то на меня не нападала.