Боже, и что сказать-то? На пластиковую игрушку, которая стреляет пульками, это оружие явно не похоже.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Боже, пожалуйста, дай мне пульт отмотать время назад. Если бы я знала, что Вера Трофимовна, как и все бабки, любит порыться в чужих вещах — я бы в первый день уже спрятала бы этот пистолет.

— Это зажигалка в виде пистолета, — предпринимаю я попытку соврать, — подарок. Отдайте, пожалуйста.

— Думаешь, бабка дура старая? — усмехается Вера Трофимовна, — ща в милицию позвоню, там тебя прикурить от этой зажигалки и заставят.

У меня вырывается обреченный вздох. Арендодательница окидывает меня подозрительным взглядом.

— Это все равно не моё. На нем нет отпечатков, — произношу я устало, и смотрю на пистолет, — только ваши теперь, к сожалению. Если позвоните в полицию — и с вас спросят.

Она поджимает скептически уголок сухих губ.

— А я их сотру и тебе пистолет подброшу. Доказывай потом, что не твоё. Под бандита легла, что ли? — хмыкает она, а я неопределенно пожимаю плечом. Не рассказывать же ей подробности того, что случилось со мной месяц назад? Пусть думает, что хочет, только бы оружие вернула. Это пока мой козырь, если вдруг Тема позвонит Садаеву, и он, все-таки, поверит, что я от него беременна. Или если у меня настолько разжижатся мозги, что я решу сама к нему зайти за алиментами.

— Позвоните в полицию — и я убегу, а вы не докажете потом, что я у вас комнату снимаю, — отвечаю я, — меня попросили спрятать… оружие. Отдайте, пожалуйста. Мне оно действительно нужно.

— Дура ты, девка, — тянет бабка, — ой дурная. Молодая, красивая, а с бандитом связалась. Думаешь, бабка дура старая, жизни не нюхала? Такой же была. Подставит тебя потом твой бандюк, и сядешь за него. Или в канаве утопит.

Я приподнимаю брови. Даже не знаю, что ответить. Она что, пытается меня жизни учить? Сейчас?

— Да не отбрехивайся ты, — усмехается она, — по глазам вижу, что нашла себе кого-то. Целыми днями пропадаешь, ночами шляешься. Ясно, что мужик завелся.

Ох. Мужик-то у меня завелся, но это явно не тот, кто оставил пистолет. Не объяснять же ей про Гошу? Я смотрю в светлые, серые глаза, в глубине которых зажигается любопытство, и понимаю, что лучше не спорить.

— Завелся… — осторожно произношу я, — вы понимаете, что если пистолет пропадет, то мне… придется плохо? Пожалуйста, верните его.

— Девка, — бабка опускает оружие и пихает его в карман халата, а потом складывает руки на груди. Я шокировано смотрю на тяжелую пушку, которая оттягивает тонкую, дешевую ткань, — еще раз говорю — дура ты. Поверь бабке старой. Плохо тебе будет, когда бандюку своему надоешь.