Его Мотылек показывал характер, но ровно настолько, что это лишь добавляло азарта и желания подчинить девушку полностью!

Подушечки пальцев коснулись влажной плоти, и Алекс глухо зарычал. Такая мокрая! Нельзя упускать этот шанс!

Но только он собрался вытряхнуть сладкую добычу из одежды, как в глубине оранжереи послышался смех.

Мотылек отшатнулась с такой силой, что он вынужден был отпустить, иначе девушка переломала бы себе кости.

- Я… мне нужно выйти! – шепнула сбивчиво и бросилась прочь.

Алекс выругался и громадным усилием воли загнал разъяренного зверя обратно в клетку.

Оранжерея – не самое лучшее место первого раза. Он рассчитывал на максимально полную близость. И в рекордно короткие сроки. А иначе… Волк опять заворчал, окатывая волной жгучего нетерпения. Он жаждал именно эту самку. Подначивал бежать следом, но вместо этого Алекс неторопливо поправил одежду и, спрятав в карман трофей в виде кружевных трусиков, отправился к лифту на верхний этаж.

Именно там располагались комнаты. И Мотылек наверняка туда вернется. Больше идти ей некуда.

Я точно не помнила, как очутилась на втором этаже огромного зала, наполненного тишиной и книгами.

Какая ирония! Ноги принесли меня в библиотеку – царство разума и здравого смысла, которые у меня оказались напрочь отбиты!

Обхватив коленки руками, я съежилась в маленькую точку и прикрыла глаза.

Но это совсем не спасало от ощущения уверенных прикосновений, которые горели на коже раскаленным клеймом.

- Никакого больше контракта, - пробормотала, плотнее стискивая бедра.

Между ног было постыдно мокро и открыто. Альфа забрал мои трусики! Но перед этим попытался в них залезть…

И в этот момент меня совсем не терзали воспоминания о других – противно-жестких и наглых пальцах, которые вместо удовольствия причиняли боль.

От нахлынувших воспоминаний терзавшее меня желание резко отпустило.

Нет, все же господин Урсулов совсем не похож на Адама. Тот действовал жестоко и больно. Зажав меня в углу, чуть не лишил девственности пальцами… Но перед этим сообщил о нашей скорой свадьбе. Это и стало последней каплей, которая стерла оставшиеся у меня крохи нерешительности.

Благодаря огромной удаче и неравнодушным людям… До сих пор не могу поверить в порядочность совсем незнакомых людей.

И в интерес альфы ко мне тоже!

Тогда меня эти слова зацепили.

А сейчас злили и обижали.

Нужно было высказать этому самодовольному самцу все, что я думаю!

Но губы были заняты поцелуем…

Щекам стало ужасно жарко.

Еще никогда и никто меня так не целовал. Болезненные попытки Адама не в счет – это было ужасно. Но господин Урсулов умел настоять на своем так, чтобы это было приятно. А легкие укусы только добавляли перчинки.