Не то твоя работоспособность и восприимчивость значительно снизятся.

Лесть его не прошла даром и Верочка подобрела. По лицу расплылась довольная улыбка.

— А вы собираетесь шашлыки жарить или так и будете шушукаться по углам?

— Верочка, все будет сделано, — раскланялся Бардин. — Зачем же в жару костер палить? Вот вечером самое время.

Шаурин их шуточки не поддерживал. Погрузился в мысли. После разговора было о чем подумать. Хотя сколько ни ломай голову, суть дела от этого не менялась.

ГЛАВА 13

Не зря говорят, что чересчур жаркая или влажная погода делает мозг «ленивым».

Сначала июльская жара плавила серое вещество, а теперь и августовское ненастье нагоняло сон.

Восемь часов утра. Притормозил машину на светофоре. Вздохнул. Побарабанил кончиками пальцев по рулю в такт дождевым каплям, глядя в лобовое стекло, по которому «змеились» струйки воды. Из-за плохой видимости колонна автомашин тянулась медленно. Нависшие над городом тучи, обещали промозглый и пасмурный день.

Разговор с Вадимом не выходил из головы. Вспоминалась кривоватая улыбка друга, — узнаваемая, — такая, когда он старался взять себя в руки и не высказать то, что и так читалось в пытливых голубых глазах.

С его губ не сорвалось ни одного осуждающего слова. Но, тем не менее, от установившейся между ними напряженности в душе поднялась какая-то муть, усилившая тогда мучавшую организм изжогу. Умел Вадим дернуть за какие-то невидимые ниточки, чтобы понимание ситуации слегка исказилось. Похоже на то, как мальчишки, плескавшиеся в речушке, воду взбаломутили, всколыхнув со дна песок, смешанный с глиной. Вот так же и в собственной душе, поднялся какой-то забытый осадок. И сам понимал: что-то не так, но Вадим усилил это чувство. Что уж от себя скрывать: теперь они по разные стороны баррикад. От этого осознания на душе неприятно заскребли кошки. Непривычное тягостное ощущение. Но ничего, привыкнет Бардин к такому положению дел. И самому выхода другого не оставалось, а только надеяться, что они, действительно, на одном поле не встретятся. Бардина ни о чем не просил и не собирался, но сам решил постараться, чтобы так оно и получилось.

Вадим для него семья, такая же родная душа, как отец и Татьяна. Потерять его, значит – часть себя потерять.

И представить страшно.

Поставил машину на стоянку, на привычное место. Вышел, хлопнул дверцей, перескочил лужицу, чуть не забрызгав брюки. Быстрым шагом пересек расстояние до крыльца, стараясь не замечать неприятных холодных капель, хлеставших по щекам и затекавших за воротник рубашки. Не привык носить с собой зонт, тем более, сейчас, когда уже не приходилось простаивать на остановках, ожидая автобус или маршрутку.

За дверями спорткомплекса дохнуло теплом. Передернул плечами.