А вот то, как мы целовались в сквере, как нас облили шампанским, как мы пили его у ЗАГСа из пластиковых стаканчиков, ты не забудешь никогда.

***

— Нет, моя любимая, только ты так можешь – на второй день медового месяца навернуться с лестницы и вывихнуть ногу, а потом две недели валяться практически в недвижимом состоянии. Просто прелесть, а не медовый месяц. Ради этого, конечно, стоило лететь на Маврикий. Навернуться с лестницы дома – для тебя банально.

— Хорошо еще, что я ногу не сломала. — Юля поболтала ногами в воде, плеснула на бедра и, отклонившись назад, оперлась на руки, подставляя лицо яркому солнцу. — И, кстати, милый, наша жизнь целиком состоит из банальностей. Просто у каждого они свои. Свое счастье, свое несчастье, свои банальности, — задумчиво изрекла она глядя в небо, поражающее своей синевой. Какое-то акварельное оно, будто нарисованное яркой краской. И облака на нем белые, воздушные, как сахарная вата. Смотришь в это небо и, кажется, чувствуешь на языке сладковатый привкус. А может, такой он – вкус счастья?

— Хорошо, что ты себе шею не сломала! — Денис подплыл к ней и повис на краю бассейна.

— Шею бы сломала Монахова, а Шаурина шею сломать не может. Это факт. А вывих – это всего лишь отголоски моей прошлой жизни, вживаюсь в новую роль.

— Мне твои «вживания»… — оборвал он фразу, оставив в тоне угрожающую многозначительность."

"— Это почему? — потянувшись к мужу, смахнула с его плеч капли воды. Размазала по теплой загорелой коже. — По-моему, сбылась твоя мечта. Ты же всегда хотел, чтобы я от тебя ни на шаг не отходила. Так я теперь без тебя и шагу ступить не могу.

— Мне не до шуток.

Юля шумно и немного раздраженно выдохнула.

— Ну знаешь, я не могу лежать и ныть. Сетовать и жаловаться на свою судьбу. Ты еще обвини меня, что я все подстроила.

— А черт тебя знает…

Юля бросила на Дениса гневный взгляд, собираясь возмутиться, но увидела в его глазах смех.

— Ты же знаешь, у меня на этой ноге связки слабые. Я постоянно ее подворачиваю. Сама хочу, чтобы все зажило быстрее.

— Я точно поседею раньше времени.

— Принесешь мне водички? С лимоном.

— Ужас, дикий ужас… Две недели рабства.

— Не переживай, любимый, у меня же нога болит, а не голова. Будет тебе медаль на отвагу. Да и нога у меня уже болит не так сильно. Пойду сама схожу, а то умру от жажды, дожидаясь, пока ты все свои претензии выскажешь.

— Сиди, — подтянулся на руках и вылез из бассейна. — И я еще не высказался, вернусь – договорю.

Не потрудившись вытереться полотенцем, Денис так и двинулся в открытую гостиную, оставляя за собой лужицы воды. Юля проводила его взглядом и прищурилась: стены дома и крыша такие белые, что солнечные лучи, отражаясь от них, слепили глаза.